Классический сюжет и феннеловские метаморфозы
Чёрный экран и учащающиеся стоны — вот как начинается один из самых ожидаемых фильмов этого года, вышедший в преддверии Дня святого Валентина. Зритель, знакомый, конечно, и с провокационными работами Феннел, и с возрастным рейтингом ленты, сразу предвидит откровенную сцену. Но нет, это лишь трюк, намерено вводящий в заблуждение. Режиссёрка с первых кадров задаёт тон всей картины, в которой провокация и эпатаж пытаются ужиться с сюжетом классического английского романа. А он в этой адаптации претерпел существенные изменения.
Прежде всего, сценарий опирается лишь на первую половину «Грозового перевала» и полностью отказывается от фигуры рассказчика. Эти приёмы не новы, и к ним обращались разные постановщики предыдущих экранизаций романа Бронте, стремясь избежать чрезмерного хронометража. Однако Феннел идёт дальше и радикально перекраивает почти всех второстепенных персонажей.
Так, в фильме отсутствует Хиндли — брат главной героини и ключевой антагонист, с детства ревновавший отца к приёмному мальчику. Его роль взял на себя как раз таки сам мистер Эрншо, который приютил бездомного мальчика не из благих намерений, как было в романе, а в приступе пьяной взбалмошности: Кэти он так и объявил, что привёл ей «нового питомца».
Это решение, с одной стороны, действительно упростило повествование, избавив зрителей от сторонних персонажей, но с другой — значительно лишило его глубины. Так сложная семейная драма, во многом перекликающаяся с биографией самой Эмили Бронте, превратилась в ромком.
Избалованная и своенравная девочка даёт оборванцу имя Хитклифф — и мальчик, никогда прежде не знавший ласки, мгновенно привязывается к ней, став самым преданным спутником. В версии Феннел даже Эллен Дин — не служанка-рассказчица, как у Бронте, а компаньонка, — быстро отходит на второй план: новая «игрушка» полностью захватывает внимание Кэтрин.
Скрываясь в бескрайних йоркширских пустошах от жестокости отца, Кэти и Хитклифф выстраивают собственную вселенную — дикую, замкнутую и самодостаточную. Всё меняется, когда в их унылые края переезжают богачи Линтоны: сколотивший состояние Эдгар и его подопечная Изабелла. Кэти загорается идеей покорить новых соседей и довольно быстро добивается своего. Добрые и щедрые Линтоны сразу располагают к себе главную героиню, а тяжёлое финансовое положение семьи окончательно склоняет чашу весов в пользу выгодного брака с Эдгаром.
Здесь Феннел вновь отступает от первоисточника, усиливая излюбленную тему классового неравенства: если в романе Кэтрин выбирает Линтона за мягкость и благородство — в противопоставление резкости и невежеству Хитклиффа, — то в этой интерпретации решающим аргументом становится его статус. Забавно, что именно в этой части фильма воспроизводится практически единственный оригинальный диалог из книги, в котором Кэти делится с Нелли своей душевной дилеммой:
— Если бы я попала в рай, Нелли, я была бы там бесконечно несчастна. Мне однажды снилось, что я в раю. <…> Я попросилась обратно на землю; и ангелы рассердились и сбросили меня прямо в заросли вереска на Грозовом Перевале; и там я проснулась, рыдая от радости. <…> Для меня не дело выходить за Эдгара Линтона, как не дело для меня блаженствовать в раю; и если бы этот злой человек так не принизил бы Хитклифа, я бы и не помышляла о подобном браке. А теперь выйти за Хитклифа значило бы опуститься до него. Он никогда и не узнает, как я его люблю! <…> Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя — одно.
Выбрав в итоге рай, Кэти буквально оказывается в сказке, а точнее — в золотой клетке. Роскошь и комфорт быстро наскучивают девушке, выросшей среди ветреных пустошей и привыкшей к ощущению безграничной свободы. И вот — к её восторгу и ужасу окружающих — внезапно возвращается Хитклифф. Годы разлуки лишь усилили их взаимное притяжение: страсть накрывает обоих с головой.
По крайней мере, именно это было обещано зрителям. На экране же зрители увидели выстроенные, визуально красивые, но чрезмерно затянутые интимные сцены, в которых ощутимо не хватает той дикой, почти разрушительной энергии, что пронизывает роман Эмили Бронте. Вместо болезненной, экстатичной любви Феннел представила воссоединение скорее в духе романтического фильма, чем готической трагедии.
Кэти приходит в себя лишь после того, как об их связи становится известно. Не простивший повторного отказа Хитклифф решает отомстить своей возлюбленной, соблазнив целомудренную Изабеллу, на деле оказавшуюся не такой уж невинной. Для Кэтрин этот удар становится роковым: её охватывает лихорадка, из которой она так и не выходит. Финал картины — Хитклифф, безутешно скорбящий у её тела, — пугающе напоминает один из самых обсуждаемых эпизодов «Солтбёрна», вновь подчёркивая авторский почерк Эмеральд Феннел.
За что фильм можно похвалить
Бесспорно, картина получилась визуально эффектной. Ни анахроничные костюмы и декорации, ни возраст актёров, ни особенности их внешности или расы не мешают погрузиться в происходящее. Напротив, подчёркнутая кэмповость и почти театральная гиперболизация образов неожиданно органично сочетаются с дикими полями и грозовым небом.
Правда, работает это лишь в том случае, если не воспринимать картину как буквальную экранизацию романа Эмили Бронте. Феннел не раз подчёркивала, что её «Грозовой перевал» — не дословная экранизация, а гипертрофированное отражение собственных эмоций и воспоминаний от прочтения.
Эту установку ярче всего транслируют образы художницы по костюмам Жаклин Дюрран, ставшие настоящей изюминкой фильма. Дюрран — мастерица выразительного исторического образа: за «Анну Каренину» и «Маленьких женщин» она была удостоена двух премий «Оскар», а её работа над «Барби» превратилась в настоящий культурный феномен.
В новом проекте художница, кажется, превзошла саму себя. В каждом наряде Кэти читаются символы и намёки. Когда героиня идёт взглянуть на роскошный особняк Линтонов, её белые юбки оказываются испачканы кровью — зловещее предвестие того, что путь к «светлому будущему» изначально пророчил жертвы. После замужества палитра, ткани и силуэты меняются: холстина и хлопок сменяются латексом и тюлью, а в образах читаются мотивы Красной Шапочки и Снежной королевы, словно подчёркивая, что в новом доме Кэтрин — красивая, тщательно наряженная кукла.
Феннел сознательно минимизирует количество второстепенных персонажей, концентрируя внимание исключительно на Кэтрин и Хитклиффе. Пространство и декорации существуют как продолжение их внутреннего состояния. Нарочитые оммажи, будь то отсылки к «Унесённым ветром», «Опасным связям» или «Гордости и предубеждению», являются умелой игрой с культурной памятью. Режиссёрка словно помещает своих героев в пантеон вечных любовных мифов, подчёркивая их вневременность: антураж условен, эпоха вторична, а сама история могла бы развернуться хоть в современном мире, хоть в космосе столетие спустя. Эта стратегия считывалась с самого начала — от постеров до промотура.
Исполнители главных ролей справились с задачей убедительно. Экранная химия между Марго Робби и Джейкобом Элорди, в которой сомневались зрители, оказалась вполне ощутимой. Они органично существуют как в совместных сценах, так и по отдельности, не создавая ощущения, что кто-то перетягивает внимание на себя.
Отдельного упоминания заслуживает музыка Энтони Уиллиса, уже работавшего с Феннел над «Солтбёрном». В мелодиях словно гуляет холод Северной Англии или нежно сияет солнце во дворе роскошного поместья Линтонов. А оригинальные композиции Чарли XCX добавляют эксцентричности и подчёркивают намеренную современность этой экранизации — ещё раз напоминая, что перед нами не классическая адаптация, а авторское высказывание.
За что фильм можно поругать
Самыми большими недостатками фильма можно назвать ощутимое упрощение сюжета и избыточную хронометражную растянутость.
«Грозовой перевал» всегда был историей о любви — но любви болезненной, разрушительной, созависимой, страдающей от гордыни и жажды мести. Когда роман Эмили Бронте вышел в XIX веке, критики называли его варварским и скандальным, а самих Кэтрин и Хитклиффа — недопустимыми героями, о которых «не следовало бы писать книги». Именно эта аморальность вкупе с честностью и сделали историю бессмертной.
В версии Эмеральд Феннел трагическая глубина заметно сглажена. Месть здесь перестаёт быть всепоглощающей силой, влияющей на судьбы всех героев, и превращается скорее в удобный драматургический инструмент. Мотивы порочных героев сведены до импульсов и страстей, а их поступки порой напоминают развитие персонажей фанфиков. Из-за этого история теряет ощущение экзистенциальности и обречённости, которыми пропитаны страницы романа.
Второй ощутимый минус — затянутость. Лента могла бы выиграть от более строгого монтажа: отдельные сцены повторяют уже высказанные эмоции, не добавляя новых смыслов. Вместо нарастающего напряжения возникает ощущение хождения по кругу, тогда как роман, при всей своей мрачности, наоборот, не даёт читателю оторваться от книги.
Вывод
Новый «Грозовой перевал» получился эффектным, красивым, местами смешным и ироничным фильмом, и всего этого было бы достаточно, окажись перед нами самостоятельная история, не связанная с литературным каноном. Однако Феннел с самого начала обрекла себя на критику, вступив на территорию завышенных ожиданий. Новая версия задела многих — особенно на родине, где роман воспринимается как часть национального культурного кода. Именно британские критики оказались наиболее беспощадны, буквально разнеся фильм в пух и прах. Не спасли и предварительные оговорки режиссёрки о том, что зрителям не стоит ждать буквальной, бережной адаптации.
Впрочем, думается, решение взять за основу роман в каком-то смысле было сделано намеренно, чтобы провокационная киноинтерпретация точно не прошла в прокате незаметно. В конце концов в своё время «Грозовой перевал» тоже считался скандальным произведением — и в этом смысле новая версия парадоксально оказывается верной духу оригинала: провоцировать, раздражать, не оставлять равнодушным.
Одно можно сказать точно — интерес к роману уже возрос в гигантских масштабах, а значит, даже спорная экранизация способна заново вернуть внимание к тексту, который пережил не одно поколение критиков.
