Неделю назад из жизни ушла Глория Стайнем — главное лицо феминизма второй половины ХХ века. Она придумала термин «репродуктивная свобода», создала первый американский журнал для феминисток, стала мачехой Кристиана Бейла и до конца жизни оставалась верной своим идеям.
Данил Степанов рассказывает, что делало её особенной, почему Стайнем так важна и какое наследие оставила.
Репродуктивная свобода
Мир и сейчас бьётся в рамке pro-choice и pro-life — аборты снова стали важнейшей темой женского движения. Государства в этом отношении не стабильны: даже в Соединённых Штатах случилась отмена конституционного права на аборт после отмены решения по делу Raw v. Wade в Верховном суде США в 2022 году.
Право на аборты — это часть наследия Стайнем. Она уходила от рамки pro-choice и pro-life, настаивая на том, что к таким решениям никто в мире не приходит от хорошей жизни. В центре её рассуждения лежали репродуктивные права не как моральная, а как политическая категория: люди, обладающие властью, контролируют матку, которая им не принадлежит.
Контроль над женским телом путём контроля матки — это стартовая точка авторитарных режимов и первое, чего они пытаются добиться. Глория любила приводить в пример Германию начала тридцатых годов, в которой новоизбранная власть на второй месяц правления закрыла все центры планирования семьи.
Именно поэтому Стайнем использовала словосочетание «репродуктивная свобода», а не говорила о «выборе» женщин — слово «свобода» автоматически политизировало вопрос. Репродуктивная свобода, как говорила Стайнем в поздних интервью, возможно, является даже более фундаментальной, чем свобода слова.
Глория Стайнем в 1970 году во время обсуждения поправки о равных правах
Фото: Getty Images
Репортаж-клеймо
Важнейшая журналистская работа, которая преследовала Стайнем до конца жизни, — это её репортаж из клуба Playboy в Нью-Йорке в 1963 году. Стайнем провела в нём 11 дней как Мэри Кэтрин Окс, устроившись под именем и номером социального страхования бабушки.
Она подробно описала всё, что происходило с ней — унизительные и пошлые костюмы, в которых было трудно дышать, замечание, что она «ужасно старая» в свои заявленные 24 года (на самом деле ей было 28), ложь в объявлениях по поводу оплаты труда и многое другое. За первые две ночи работы в клубе Стайнем получила чек на 36 долларов, хотя реклама работы в Playboy обещала до 300 долларов в неделю. Девушки обязательно отчисляли часть чаевых клубу, имели очень низкую ставку и платили за содержание собственных «заячьих» костюмов.
Одна из главных находок репортажа связана с медицинским осмотром девушек. Всех обязывали проходить обязательный осмотр у гинеколога без нормальных условий приватности (прямо в клубе), а также сдавать анализ крови на сифилис. Стайнем сразу выяснила в городском департаменте, что такие процедуры необходимыми не являются, а владелец клуба собирает данные просто потому, что может.
У громкой журналистской работы было два результата. Во-первых, Стайнем добилась отмены унизительных медосмотров для девушек в клубах Playboy и нанесла создателю компании, Хью Хефнеру, репутационный ущерб до конца его жизни — статью упомянули даже в некрологе NYT. Во-вторых, такой же ущерб Стайнем нанесла и себе.
После материала её перестали воспринимать как серьёзную журналистку, не предлагали интересных работ и, наоборот, навсегда записали в обозреватели сомнительных профессий. Например, ей предлагали поработать элитной проституткой ради написания книги на эту тему. Стайнем долго пыталась оправиться и перестала считать репортаж ошибкой только в восьмидесятых годах, когда о нём сняли феминистский фильм A Bunny’s Tale с Кирсти Элли в главной роли.
Глория Стайнем и Кирсти Элли, которая сыграла её в фильме A Bunny’s Tale
Фото: Associated Press
Феминизм на практике
Большое достижение Глории Стайнем состоит в том, что она никогда не занималась исключительно теоретической работой. Создание журнала Ms. в 1971 году — первого журнала от феминисток и для феминисток — поменяло женскую публицистику в западном мире в целом и США в частности. До этого журналы для женщин воспринимались как пресса с рецептами и советами по домашнему хозяйству, в лучшем случае — модой и отслеживанием светской жизни.
Журнал оказал большое влияние и на маркетинг прессы. Вполне понятно, что рекламодатели часто опасались содержания, но до середины девяностых медиа обладали куда меньшей властью над рекламодателем, чем сегодня. После номера, на обложке которого были советские женщины, косметический бренд Revlon отказался от рекламы, потому что женщины были показаны без макияжа. Ещё через десять лет, в 1990 году, вышел первый выпуск, в котором вообще не было рекламы. В нём Стайнем написала важнейшее эссе Sex, Lies and Advertising о том, как рекламодатели контролируют редакционную политику, не вмешиваясь в неё напрямую, а участвуя исключительно деньгами.
Стайнем была делегаткой на съездах демократической партии с 1968 года, длительное время дружила и сотрудничала с конгрессвумен Беллой Абзуг и поддерживала её на выборах в мэры Нью-Йорка, привлекала к участию в женском движении представителей ЛГБТК+-коммьюнити и других угнетаемых групп.
Последнее легло в основу её затяжного спора с другой известной феминисткой, Бетти Фридан. Фридан считала, что ассоциация с лесбийским движением и сексуальной политикой в целом отпугивает среднюю американку — население США во многих аспектах крайне консервативно. Однако практика показала, что Стайнем права. В её представлениях корни расовой, сексуальной, гендерной и других иерархий произрастают из одного и того же механизма, в котором первичен контроль над воспроизводством.
Аболиционизм Стайнем был последовательным. Ближе к двухтысячным годам она активно работала с Ручирой Гуптой в движениях против трафикинга, и вместе они добились превращение этой деятельности в уголовное преступление в Индии, очень значительного сокращения борделей и даже реформы полиции. Всё это породило неприятие Стайнем со стороны более молодых феминисток, многие из которых нормально относились к секс-работе.
Amnesty International в 2015 провела кампанию за декриминализацию секс-работы, против чего активно выступала Стайнем и её коллеги. Она спорила в публичном поле с идеями Марго Сент-Джеймс (создательница первого неофициального профсоюза секс-работниц в США), Мелиссой Грант, Молли Смит и Джуно Мак, а также многими другими — чаще всего аболиционизм Стайнем парадоксально критиковали за нео-колониальный подход и навязывание западных представлений всему остальному миру.
Подборка культовых обложек журнала Ms., сделанная его редакцией
92 года
Глория Стайнем прожила длинную жизнь — она ушла из жизни 2 сентября в возрасте 92 лет. Когда-то она активно клялась, что никогда не выйдет замуж, но нарушила это обещание в 2000 году, когда вышла замуж за Дэвида Бейла, отца Кристиана Бейла. За такой длинный промежуток времени она увидела мир во многих его проявлениях, часто ошибалась и пересматривала личное отношение ко многим вопросам, сталкивалась с критикой и прямыми обвинениями.
Самый популярный в этом отношении кейс — это финансирование от ЦРУ. Госорган финансировал некоторые проекты Стайнем через несколько фондов-прокладок, за что её активно критиковали другие феминистки, когда это выяснилось. Радфем группа Redstockings провела расследование по этому вопросу и пришла к выводу, что Стайнем — это спойлер государства для удержания фем-движения под контролем, ухода от классовой борьбы и перевода феминизма в либеральный дискурс, не затрагивающий экономических основ.
Глория никогда не отрицала финансирования, но категорически не была согласна с восприятием себя как «параллельного феминизма» или ручной оппозиции существующей системе. Даже в позднейших интервью, когда Стайнем было уже за 70, она подчёркивала, что один из самых популярных мисконцептов современного феминизма — это восприятие его как анти-мужского движения. «Как люди, мы объединены большим, чем разделены» — так она объясняла свою позицию.
Сексуализация женщин в публичном поле, неравная и несправедливая оплата труда, контроль над женским телом, важность свободы слова (до конца жизни Стайнем была противницей культуры отмены), отказ от попыток искать более и менее угнетаемые группы, отстаивание прав женщин на политическом уровне, проталкивание женщин на выборные и назначаемые государственные должности и живой, практический феминизм — всё это Глория Стайнем, важнейшая фигура феминизма второй волны и последняя феминистка двадцатого века, которой теперь больше нет.
