Кантемир Балагов — безусловно вундеркинд и любимчик фестивальной аудитории. Его дебют «Теснота» попал в программу «Особый взгляд» Каннского кинофестиваля почти десять лет назад и получил приз ФИПРЕССИ. Следом вышла «Дылда», которой удалось не только повторить успех первого фильма (снова «Особый взгляд» и снова ФИПРЕССИ), но и удвоить его, получив вдобавок приз за лучшую режиссуру. Было ясно, что перед нами молодой талантливый режиссёр, которому всего пару шагов осталось до основного конкурса, контрактов с крупными стримингами и головокружительной международной карьеры.
Однако из-за войны и вынужденной эмиграции Балагов взял паузу длиной в семь лет. И спустя все эти годы снова вернулся в Канны, снова с драмой о взрослении и снова говорить приходится в основном про потенциал. Правда, на этот раз картина попала не в «Особый взгляд», а в «Двухнельник режиссёров», действие происходит в США, а русский язык сменил английский. Первый вариант сценария Балагов написал ещё до войны и события его развивались в Нальчике, однако после переезда сюжет был значительно переработан. Главные герои буквально «переехали» вслед за режиссёром — в центре повествования оказалась черкесская община в Ньюарке, а в главных ролях — голливудские звёзды.
«Варенье из бабочек» — это в первую очередь история взросления, поэтому номинальный главный герой здесь школьник Темир (Талха Акдоган), которого отец ласково зовёт Пытех. Он, кажется, не очень интересуется учёбой, зато занимается борьбой и мечтает стать олимпийским чемпионом, а свободное время проводит в шумной компании отцовских друзей. Его история написана строго по методичке coming-of-age драм: подростковая влюблённость, неловкий (почти) сексуальный опыт, разочарование в родителях, первый бунт и первая настоящая трагедия.
Гораздо глубже и контрастнее на его фоне выглядит отец Азик (Барри Кеоган). Ещё подростком он вместе с сестрой Залей (Райли Кио) переехал в Америку. Здесь они открыли небольшую забегаловку, где готовят лучшие в мире дэлэны и варенье из бабочек. Азик в одиночку растит сына, зарабатывает копейки и жутко стесняется перед своими успешными друзьями, но не перестаёт мечтать. Вместе с таким же неудачником Маратом (Гарри Меллинг) они охотятся на пеликанов из телерепортажа, надеются привлечь клиентов найденным на мусорке аппаратом для производства сладкой ваты и всерьёз верят, что они с Моникой Беллучи дальние родственники. Азик мечтает так искренне, что его сказки то и дело прорываются на экран, но не способные что-то изменить они лишь глубже подчёркивают неуютную реальность вокруг.
Именно в нём, а не в обезличенном Темире, собраны все страхи и переживания режиссёра: отсутствие почвы под ногами, оторванность от корней и инфантильные мечты о большем, по которым каждый раз катком проходится суровая действительность. Так же, как и его герой, Балагов скучает по Нальчику, тоже продолжает лепить свои дэлэны на иностранной муке — то ли потому что они вкуснее всего на свете, то ли потому что ничего другого не умеет. Они оба оторваны от своих корней, но и связаны с ними жизнью, ведь только эта связь — у одного кухня, у другого кино — делает их исключительными. О том, кто здесь на самом деле главный герой, говорит и то, что когда Азик неожиданно пропадает из сюжета, фильм застывает, не зная куда двинуться дальше.
Формально «Варенье из бабочек» развиваются в духе американского инди с характерными для него переосмыслением маскулинности, фиксацией на телесности и заигрываниями с магическим реализмом. Потеряв родную фактуру, голос Балагова слился с сонмом похожих голосов и почти утратил свою уникальность. Тем не менее, ему удалось создать волшебный мир, в котором себя искали бы тысячи мечтательных неудачников, если бы он не испугался своей банальности.
Постеснявшись простоты своей истории, Балагов пытается взять ноту потрагичнее, шокировать зрителя и в этот момент окончательно ставит на картине крест. Режиссёр в очередной раз напоминает нам своего главного героя, угощающего гостей вареньем из бабочек, и предлагает нам сумасшедшую смесь из образов, за которыми бегал с сачком все эти годы. Он тоже был уверен, что сможет сделать фильм из чего угодно, даже Барри Кеогана научит говорить на черкесском и магия несомненно сработает. Однако чуда не случается, и кино рассыпается на кучу разрозненных образов, завораживающих по отдельности, но не способных собраться в единую картину, несмотря на все усилия режиссёра.
Читайте другие рецензии с 79-го Каннского кинофестиваля:
