Когда мы говорим о классике хоррора, первыми на ум приходят Эдгар Аллан По, Брэм Стокер, Говард Лавкрафт или Стивен Кинг. Литературу ужасов принято считать преимущественно мужским жанром, в котором женщинам отводилась роль испуганных героинь, преследуемых призраками, чудовищами или загадочными незнакомцами. Однако женщины сыграли важную роль в его становлении. Чтобы понять какую, нужно вернуться к истокам современной литературы ужасов — готическим романам XVIII века.
Как готический роман стал литературным жанром
Первым готическим романом принято считать «Замок Отранто» (1764) английского писателя Хораса Уолпола. В нём уже присутствовали основные элементы будущего жанра: средневековый замок, древнее пророчество, семейные тайны, сверхъестественные события и жестокий правитель, преследующий молодую женщину.
Однако своей популярностью готический роман во многом обязан писательницам. Одной из первых была Клара Рив, опубликовавшая в 1777 году роман «Защитник добродетели», позднее переизданный под названием «Старый английский барон». Рив восхищалась произведением Уолпола, но считала некоторые события неправдоподобными и в своём романе попыталась соединить сверхъестественное с реалистичным повествованием, в котором призраки соседствовали с семейными конфликтами и борьбой за наследство.
В 1780-х годах к развитию жанра присоединились София Ли и Шарлотта Смит. Ли в романе «Убежище» (1783-1785) соединила готические мотивы с историческими событиями, рассказав вымышленную историю дочерей Марии Стюарт. Смит использовала элементы готики в произведениях о женщинах, чьи судьбы зависели от семейных обстоятельств, имущественных отношений и решений мужчин.
Настоящий расцвет готического романа пришёлся на 1790-е годы. Анна Радклиф стала одной из самых известных и высокооплачиваемых писательниц своего времени. Её «Удольфские тайны» (1794) и «Итальянец» (1797) пользовались огромным успехом. Радклиф умела создавать тревожную и напряжённую атмосферу с помощью необъяснимых звуков, закрытых комнат, тёмных коридоров и постоянного ощущения опасности. При этом события, которые первоначально казались сверхъестественными, в её романах получали рациональное объяснение.
Несмотря на популярность готических романов, критики относились к ним пренебрежительно. Их считали несерьёзной литературой, которая будоражит воображение, но ничему не учит. Особенно беспокоило критиков увлечение молодых девушек такими историями. Считалось, что из-за постоянного чтения романов о призраках и таинственных событиях они становятся слишком впечатлительными и перестают отличать вымысел от реальности. В 1797 году журнал The Monthly Magazine опубликовал сатирический текст «The Terrorist System of Novel-Writing», высмеивающий однообразные сюжеты готических романов. Позднее Джейн Остин обыграла эту литературную моду в «Нортенгерском аббатстве». Главная героиня Кэтрин Морланд зачитывается произведениями Анны Радклиф и начинает подозревать окружающих в страшных преступлениях. Однако Остин не просто высмеивала готику. Она также защищала романы от пренебрежительного отношения, особенно когда речь шла о книгах, популярных среди женщин.
Вот вам парадокс: готические произведения приносили издателям прибыль, превращали писательниц в литературных знаменитостей и привлекали множество читательниц, но одновременно считались несерьёзной литературой. Впрочем, можно сказать, что за 200 лет отношение к увлечениям молодых девушек совсем не изменилось. Вспомните, как высмеивали поклонниц «Сумерек», One Direction или BTS. То, что нравится девочкам-подросткам, нередко объявляют глупым и недостойным внимания, даже когда речь идёт о культурных феноменах с многомиллионной аудиторией. При этом именно такие увлечения способны определять развитие целых индустрий. Похоже, читательницы готических романов конца XVIII века прекрасно поняли бы современных фанаток.
Томас Роулендсон. «Тяготы чтения и письма: когда вы пишете» (1807). Карикатура
Почему женщины писали о замках, призраках и заточении
Для читательниц XVIII века истории о жестоких опекунах, принудительных браках и заточении были не просто выдуманными приключениями. За ними стояли вполне реальные опасения, связанные с положением женщин в обществе. В Англии после замужества женщина теряла значительную часть своих юридических прав. Согласно принципу coverture, замужняя женщина не могла наравне с незамужней самостоятельно распоряжаться имуществом или заключать договоры. Закон предусматривал некоторые исключения, но в большинстве случаев её правовая самостоятельность была существенно ограничена. При этом брак нередко оставался одним из немногих способов обеспечить себе материальную стабильность. Получалось, что решение, от которого зависело благополучие женщины, могло одновременно лишить её самостоятельности.
На этом фоне замки с запертыми дверями, подземелья и монастыри в готических романах приобретали дополнительный смысл. Их можно было воспринимать как образы несвободы, а за фигурами жестоких злодеев узнавать мужчин, обладавших властью над жизнью женщин. В «Удольфских тайнах» Анны Радклиф Эмили оказывается во власти Монтони, который стремится завладеть имуществом её тёти. В романе Софии Ли «Убежище» героини вынуждены скрываться из-за политических интриг и обстоятельств своего рождения. Через подобные сюжеты писательницы рассказывали о зависимости от семьи, имущественных правах и возможности самостоятельно распоряжаться собственной жизнью.
Эта связь между готическими сюжетами и положением женщин позднее заинтересовала литературоведок. В 1976 году исследовательница Эллен Моэрс в книге Literary Women популяризировала понятие Female Gothic, или «женская готика». Она предложила рассматривать произведения писательниц как литературную традицию, в которой страхи и переживания женщин находили выражение в историях о преследованиях, заточении и сверхъестественных явлениях.
Впрочем, не все готические романы, написанные женщинами, ставили под сомнение общественные порядки. Многие готические романы заканчивались счастливым браком, но прежде чем обрести своё счастье, героиням приходилось пережить преследования, столкнуться с насилием и обманом и бороться за право самостоятельно решать свою судьбу. Позднее исследователи стали критиковать понятие «женской готики» за то, что оно объединяет слишком разные произведения лишь на основании пола их авторок. Тем не менее этот подход помог по-новому взглянуть на роль писательниц в истории жанра и увидеть за привычными готическими сюжетами вопросы, волновавшие женщин их времени.
Анна Потоцкая. «Тайны Удольфо. Глава IV». Иллюстрация к роману «Удольфские тайны». XVIII век
Когда женщины начали создавать монстров
В начале XIX века писательницы начали экспериментировать с привычной формулой готического романа. Их героини могли не только испытывать страх, но и сами становиться его причиной. Например, в 1806 году Шарлотта Дакр опубликовала роман «Зофлоя, или Мавр», главная героиня которого не только испытывает ревность и жажду мести, но и сама совершает жестокие поступки, постепенно поддаваясь влиянию демонического персонажа. Современников возмущало откровенное изображение женского желания и насилия, особенно учитывая, что автором произведения была женщина.
В 1818 году вышел роман, ставший одним из самых известных произведений в истории литературы ужасов. Двадцатилетняя Мэри Шелли анонимно опубликовала «Франкенштейна, или Современного Прометея», идею которого придумала двумя годами ранее во время поездки к Женевскому озеру. Летом 1816 года она проводила время в компании Перси Шелли, лорда Байрона и других друзей. Они читали истории о призраках, а затем решили попробовать написать собственные. В отличие от привычных готических историй, в романе Шелли чудовище появляется не в результате проклятия или колдовства, а благодаря научному эксперименту. Виктор Франкенштейн создаёт живое существо из частей мёртвых тел, но, ужаснувшись результату, бросает его на произвол судьбы. Через эту историю Шелли исследует не только возможности и опасности науки, но и одиночество, неприятие обществом и ответственность человека за последствия собственных поступков. Исследователи также находят в романе темы, связанные с рождением детей и материнством, хотя его содержание, конечно, не ограничивается личными переживаниями писательницы.
Интересно и то, что поначалу даже не знали, кто написал «Франкенштейна». Первое издание вышло без указания авторства, а некоторые читатели и критики предполагали, что роман написал Перси Шелли. Имя Мэри появилось на титульном листе второго издания в 1823 году. Впоследствии её произведение многократно экранизировали, а созданное ею существо превратилось в одного из самых узнаваемых монстров мировой культуры.
Коллаж: портрет писательницы Мэри Шелли и картина «Погребальный костёр» (The Funeral Pyre) Луи Эдуара Фурнье
Как готика стала литературой ужасов
Современный хоррор вырос из нескольких литературных традиций, включая фольклор и истории о сверхъестественном, но именно готический роман дал ему многие узнаваемые приёмы. Писатели научились создавать напряжение с помощью неизвестности, тревожной атмосферы и ожидания опасности. Со временем эти приёмы вышли за пределы историй о средневековых замках и стали основой самых разных страшных сюжетов.
В XIX веке важную роль в развитии жанра сыграли рассказы о привидениях. Их публиковали в газетах, журналах и рождественских литературных сборниках, а растущий книжный рынок позволял писательницам зарабатывать на короткой прозе. Среди авторок были как признанные романистки, так и женщины, для которых истории о сверхъестественном стали важной частью литературной карьеры. В 1852 году Элизабет Гаскелл опубликовала «Историю старой няни», в которой появление призрака связано с трагическими событиями прошлого. Ирландская писательница Шарлотта Ридделл прославилась рассказами о домах с привидениями, а Маргарет Олифант исследовала в своих произведениях границу между миром живых и мёртвых. Амелия Б. Эдвардс, Мэри Элизабет Брэддон и Вернон Ли также экспериментировали со сверхъестественными сюжетами, соединяя их с детективными историями, путешествиями и размышлениями об искусстве.
К концу столетия литература ужасов стала гораздо разнообразнее. Одним из наиболее необычных произведений этого периода оказался рассказ Шарлотты Перкинс Гилман «Жёлтые обои» (1892). Его героиню муж-врач отправляет на отдых и запрещает ей писать, работать и заниматься интеллектуальной деятельностью. Изолированная от окружающего мира, женщина постепенно начинает видеть странные фигуры в узоре обоев. Гилман опиралась на собственный опыт лечения методом так называемого полного покоя, который назначали женщинам с нервными расстройствами. Она использовала готическую атмосферу и приём ненадёжного рассказчика (unreliable narrator), позволяя читателю увидеть происходящее глазами героини, чьё восприятие действительности меняется с каждым днём.
Таким образом, к началу XX века страшные истории существовали уже во множестве форм. Готические романы, рассказы о привидениях, сверхъестественные повести и произведения, построенные на психологическом напряжении, развивались параллельно, обмениваясь сюжетами и литературными приёмами.
Шарлотта Перкинс Гилман, авторка рассказа «Жёлтые обои». Коллаж: Literary Hub
Как писательницы переосмыслили хоррор в XX веке
В XX веке писательницы начали активнее экспериментировать с тем, как устроена страшная история и чего именно должен бояться читатель. Одни возвращались к классическим готическим сюжетам, другие находили ужас в привычных общественных ритуалах или переосмысливали сказки, которые поколения читателей знали с детства.
В 1938 году Дафна дю Морье опубликовала роман «Ребекка». Его безымянная героиня выходит замуж за богатого вдовца Максима де Уинтера и переезжает в поместье Мэндерли. Там она постоянно ощущает присутствие первой жены мужа, Ребекки, погибшей при загадочных обстоятельствах. Хотя Ребекка уже мертва к началу романа, воспоминания о ней продолжают влиять на отношения между обитателями дома. Можно сказать, что Дю Морье вернулась к сюжету готических романов XVIII века о молодой женщине, оказавшейся во власти богатого мужчины. Но вместо сверхъестественного она сделала главным источником напряжения неизвестность, ревность и недоверие. Читатель вместе с героиней пытается разобраться, что произошло в Мэндерли и насколько хорошо она знает собственного мужа.
В 1948 году американская писательница Ширли Джексон опубликовала в The New Yorker рассказ «Лотерея», который вызвал бурную реакцию читателей. Его действие происходит в небольшом городке, где жители каждый год собираются для участия в традиционном ритуале. Лишь к концу рассказа выясняется, насколько жесток этот обычай. Джексон обошлась без призраков и других сверхъестественных существ, показав, что источником ужаса могут быть самые обычные люди, которые совершают насилие просто потому, что так принято.
В романе «Призрак дома на холме» (1959) Джексон, напротив, использовала классический сюжет о доме с привидениями. Четверо человек приезжают в особняк, чтобы исследовать предполагаемые паранормальные явления. Однако писательница не даёт однозначного ответа, действительно ли дом населён призраками. Читатель постоянно сомневается в происходящем, и именно эта неопределённость делает роман пугающим.
В 1979 году британская писательница Анджела Картер выпустила сборник «Кровавая комната», в котором по-новому рассказала знакомые европейские сказки о Синей Бороде, Красной Шапочке и Красавице и Чудовище. Картер показала, что за волшебными превращениями и романтическими историями скрываются жестокость, сексуализированное насилие и неравенство между мужчинами и женщинами. При этом её героини не всегда оставались беспомощными жертвами: некоторые сами брали ситуацию в свои руки и давали отпор своим обидчикам.
Дю Морье, Джексон и Картер работали с разными литературными формами, но каждая по-своему расширяла возможности жанра. Первая переосмыслила классический готический роман, вторая показала, что ужас может существовать без монстров и призраков, а третья обнаружила его в сказках, которые принято считать детскими.
Кадр из фильма «В компании волков» (1984) по рассказу Анджелы Картер
Женщины в современном хорроре: тело, материнство и страх потерять себя
В современном хорроре многие темы ранней готической литературы получили новое развитие. Если писательницы XVIII века часто рассказывали о страхе перед принудительным браком, заточением и потерей имущества, то сегодня авторки исследуют также материнство, репродуктивную автономию, старение и общественные требования к женскому телу.
Например, аргентинская писательница Мариана Энрикес использует сверхъестественные сюжеты, чтобы рассказывать о насилии, бедности и травматическом прошлом своей страны. В её сборнике «То, что мы потеряли в огне» (2016) ужасы происходят не в старинных замках, а в современной Аргентине. Например, в заглавном рассказе женщины намеренно обжигают себя в знак протеста против мужчин, которые уродуют и убивают своих партнёрш. Энрикес показывает, что для страшной истории необязательно придумывать чудовищ, когда жестокости хватает и в реальной жизни.
Мексиканско-канадская писательница Сильвия Морено-Гарсия в романе «Мексиканская готика» (2020) возвращается к традиционным элементам жанра: старинному особняку, семейным тайнам и молодой героине, оказавшейся в опасности. Однако использует их для исследования колониализма, расизма, наследственности и контроля над женским телом.
Темы, которые когда-то поднимали авторки готических романов, находят отражение и в современном кино. В фильме Дженнифер Кент «Бабадук» (2014) история о сверхъестественном чудовище переплетается с переживаниями матери, которая пытается справиться с потерей мужа и трудностями воспитания ребёнка. А в «Субстанции» (2024) Корали Фаржа через боди-хоррор рассказывает о страхе старения и давлении, которое индустрия красоты оказывает на женщин.
Эскиз персонажей романа «Мексиканская готика». Художница Стеф С. Солис
Вывод
Конечно, произведения писательниц и режиссёрок не ограничиваются историями о материнстве, насилии или положении женщин в обществе, как и ранние готические романы не сводились исключительно к критике брака. Однако на протяжении последних 250 лет хоррор позволял женщинам говорить о страхах, которые не всегда было принято обсуждать открыто. Через истории о призраках, чудовищах и сверхъестественных явлениях они исследовали вполне реальные проблемы, а заодно меняли представления о том, что вообще может пугать человека.
Литература ужасов прошла большой путь и на смену средневековым замкам и таинственным подземельям пришли обычные дома, больницы и даже человеческое тело, а привычные чудовища уступили место новым. Но история жанра была бы совсем другой без писательниц, которые участвовали в его становлении, придумывали новых героев и экспериментировали с сюжетами. И хотя сегодня хоррор ассоциируется с именами самых разных авторов и режиссёров, важно помнить, что женщины не просто нашли в нём место для собственных историй. Они помогли создать тот жанр, который мы знаем сегодня.
На обложке: Роберт Уильям Басс. «История о привидениях». 1874
