Секс, насилие и согласие

Секс, насилие и согласие

Сексуальное насилие – одна из основных социальных проблем для женщин. Оно проявляется во множестве разных форм: от слишком навязчивых и неумелых подкатов до настоящих ужасающих преступлений. Увы, до сих пор ни один из методов, призванных чётко отделить насильственные действия от обоюдно желаемой сексуальной близости полностью не сработал. Пытаемся разобраться в неочевидных последствиях этих проблем и понять, как социальные веяния влияют на женскую сексуальность. 

Сексуальная эволюция

Сексуальной революцией в западной культуре обычно называют процесс освобождения человеческой сексуальности в 60-70-е годы предыдущего столетия. Это словосочетание сейчас звучит редко – консенсус состоит в том, что процесс завершился. Но чем?

От резких, рубящих и идущих на таран изменений второй половины двадцатого века сексуальная революция перешла к более спокойному, поступательному и эволюционному развитию. Этому способствует и концепт самих перемен: если раньше нужно было потребовать от общества снять табу с самого факта сексуальной жизни, то в последние тридцать лет мы наблюдаем скорее точечные решения и обсуждение отдельных вопросов. 

В числе таковых, например, мастурбация, сексуальные желания и предпочтения, некогда называвшиеся перверсиями, рынок различных секс-игрушек и, конечно, половое просвещение, которое обрело совершенно различный вид в разных регионах мира. Так или иначе, на каждой итерации этой сексуальной эволюции в публичном поле оказывается всё больше и больше вопросов, традиционно входящих в исключительно интимную сферу. Эта тенденция нарастает снежным комом: теперь сексом нужно не только заниматься, о нём нужно ещё и говорить.

Сексуальное насилие

В 2017 году огромную силу набрал хештег #MeToo и последовавшее за ним женское социальное движение. Оригинальный слоган был придуман Тираной Бёрк за 11 лет до событий, связанных со скандалом вокруг Харви Вайнштейна, и изначально появился как попытка привлечь внимание к сексуальному насилию в отношении цветных девушек.

Требование говорить о сексе, а не только им заниматься свободно и счастливо, выражалось в хештеге и движении почти абсолютным и естественным образом. Публика западных социальных сетей поделилась на два больших лагеря – одни радовались тому, что женщины теперь столь смело рассказывают о пережитом сексуальном насилии, другие, напротив, воспринимали движение в штыки и обвиняли всех присоединившихся в том, что они плодят фейки.

Кэтрин Энджел, историк психиатрии и сексуальности, пишет в книге «Секс в эпоху согласия», что она радовалась столь открытому освещению крайне важной проблемы сексуального насилия, но «в то же время иногда цепенела от ужаса и отключала новости, лишь бы не видеть бесконечную череду мрачных откровений».

Будучи феминисткой, Энджел всегда была абсолютно уверена, что иметь возможность говорить правду – фундаментальная ценность феминизма и неотъемлемое право женщин. Сложность с движением #MeToo, которое изначально позиционировалось как феминистское, заключалась в том, что оно превращало это право в обязанность. Пережившие сексуальное насилие (в том числе и домогательства) женщины, для которых этот опыт травматичен и которые, возможно, не хотели бы его воспроизводить, получали от социальных сетей и общества в целом беззвучный, но очень навязчивый вопрос: «ну, а ты когда поделишься историей о сексуальном насилии?»

Сформулировать его, конечно, можно и иначе, возможно, в чуть более мягкой форме. Факт остаётся фактом: общественный резонанс принуждал женщин к тому, чтобы говорить о пережитом негативном сексуальном опыте, в то время как социальные сети упивались рассказами о сексуальном насилии.

Добровольное согласие

После скандала вокруг Вайнштейна и нескольких других в социальных сетях появилось множество дискуссий о том, что вообще считать сексуальным насилием? На пике движения #MeToo всё общество, наконец, догнало в обсуждении феминисток, давно озадачившихся этим вопросом. Юридические критерии даже самых передовых государств никто не находил и до сих пор не находит удовлетворительными.

Кэтрин Энджел пишет о том, что до 1990-х годов кампании против изнасилований в основном проходили под лозунгом «нет значит нет». Он был достаточно сильным, важным и актуальным на момент своего существования, потому что был призван решить конкретную задачу – продвинуть идею уважения к отказу. Феминистки стремились победить расхожее в те годы представление, что женское «нет» означает кокетливое «да», а сама женщина лишь играет в недотрогу, в действительности не отказываясь от секса. Объяснять это читателю из Казахстана нет смысла – в нашем обществе до сих пор подобное мнение можно встретить на каждом шагу.

На смену  «нет значит нет» пришла идея «да значит да». Первый лозунг имел важный недостаток: он ограничивал участие женщины в сексе лишь возможностью отказаться. Всё остальное было ей недоступно, и это при том, что продвигалась идея именно фем-движением. Идея добровольного согласия с девяностых годов стала общим местом. Теперь главным критерием отличия изнасилования от обычного секса стало наличие недвусмысленно выраженного согласия, как вербального, так и нет. Внимание критиков концепции добровольного согласия из числа феминисток привлёк тот факт, что она снова оставляет женщину без субъектности и, более того, заранее виктимизирует. С их точки зрения необходимость явно выраженного добровольного согласия подразумевала под собой женщину как кого-то, кто не интересуется сексом, не имеет собственных желаний и нуждается в постоянном контроле и наставлении.

Культ уверенности и феминизм

Представительницы феминистского движения однозначно согласны в единственном утверждении: женщина всё ещё находится в угнетённом положении, и эта ситуация требует изменений. Однако в вопросах того, как именно достигать перемен, существуют значительные разногласия.

Часть движения, вслед за, например, Лорой Кипнис, утверждает, что женщине необходима закалка, а не сюсканье. Они уверены, что решение проблемы лежит не в коренных социальных изменениях, а в том, что женщина должна всё преодолеть, стать ещё сильнее и перестать вести себя как маленькая девочка. С их точки зрения, «взрослая женщина» способна пережить «неизбежные» проблемы и травмы, вызванные негативным сексуальным опытом.

Энджел, в свою очередь, с таким подходом категорически не согласна. В книге она описывает ситуацию, когда сторонницы культа уверенности в себе из числа фем-движения публично, в том числе в журналистских материалах, поучали жертв сексуального насилия. Например, писали, что нужно говорить «вот это меня заводит» или «вот это я делать не хочу», а если мужчина настаивает на чём-то, что тебе не нравится, нужно просто слать его куда подальше, вставать и уходить.

Насколько абсурдна эта ситуация? Во-первых, феминистки – женщины, борющиеся за права и свободы других женщин – отказывают признавать изнасилование изнасилованием и считают его просто «плохим сексом». Во-вторых, в этом «плохом сексе» виновником, с их точки зрения, является женщина – чистой воды виктимблейминг. Культ уверенности в себе довёл их до того, что они начали занимать сторону насильника.

Каждая женщина должна

Так же, как #MeToo требовало от женщины подробностей сексуального насилия, осуществлённого в её сторону, концепция добровольного согласия и отрицающая её часть фем-движения в один голос требуют от женщины знать, чего она хочет и что ей нужно делать.

Представительницы женского пола оказываются в затруднительном положении. С одной стороны, их сексуальность всё ещё является частично-табуированной – излишняя откровенность может наказываться слат-шеймингом, если и вовсе не обернётся непосредственно сексуальным насилием. С другой, они должны чётко знать и понимать, какие у них есть сексуальные предпочтения, хотят ли они сейчас секса конкретно с этим партнёром, готовы ли они проявлять инициативу и так далее.

Нет смысла спорить с тем, что сексуальное самопознание, попытка лучше понять свои желания и вкусы – это хорошо и полезно для любого человека, учитывая, что системы сексуального просвещения работают из рук  вон плохо, а о женском оргазме речи практически не заходит даже в лучших случаях. Энджел даже ссылается на исследования, в которых продемонстрировано, что собственное удовольствие обычно женщины ставят в меньший приоритет, чем оргазм партнёра-мужчины.

Однако проблема превращения права в обязанность вновь оказывает отрицательное влияние на сексуальность. В последней главе «Секса в эпоху согласия» исследовательница пишет, что «радость секса – это во многом радость открытия». Заставляя женщину постоянно что-то выяснять и твёрдо знать о собственной сексуальности, и фем-движение с его культом уверенности в себе, и концепция добровольного согласия лишают её права на удовольствие, в то время, как формально призваны её освободить.

Всё это подкрепляется дополнительным и непрерывным тиражированием нависающего ужаса. Помимо угрозы реального сексуального насилия, общество давит на женщину и его полным обезличиванием. Чтобы в этом убедиться, можно открыть комментарии под любой новостью об изнасиловании: несколько человек точно напишут, что не стоило туда идти/так одеваться/провоцировать и прочее. Хотя забота о собственной безопасности, безусловно, важна, подобная точка зрения переносит фокус с индивидуального сексуального агрессора на сексуальное насилие вообще, которое, как данность, просто всегда существует. Общество ведёт борьбу с сексуальным насилием не через агрессора, а через жертву, создавая в женщинах, зачастую, неоправданный и преувеличенный страх. Существование в постоянной атмосфере ужаса и угрозы женщина лишается способности на уязвимость.

С точки зрения Энджел, уязвимость может доставлять женщине эротическое удовольствие, и отказавшись от неё, жить полноценной сексуальной жизнью не представляется возможным.

Каждая женщина не должна знать свои предпочтения, не должна понимать себя полностью раз и навсегда, не должна знать, чего хочет прямо сейчас, но она может это делать или не делать по своему выбору. Такой подход предполагает замену постоянного положения дел (как, якобы, до и после сексуальной революции) на процесс. Сексуальная эволюция социальности, полная и настоящая эмансипация начинаются отсюда: с воли принимать свою уязвимость и обращать её в собственное освобождающее удовольствие.

Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Идём на открытую лекцию Александры Кнышевой в рамках Intersection Intizor
Город
#события
Идём на открытую лекцию Александры Кнышевой в рамках Intersection Intizor
Ресторан AUYL вошёл в список самых красивых ресторанов мира
Город
#урбанистика
Ресторан AUYL вошёл в список самых красивых ресторанов мира
Техно, хаус и экспериментальная музыка: как я посетила фестиваль электронной музыки Şien
Город
#события
Техно, хаус и экспериментальная музыка: как я посетила фестиваль электронной музыки Şien
ЕВРО 2024: ФИНАЛ! ФИНАЛ! ФИНАЛ!
Культура
ЕВРО 2024: ФИНАЛ! ФИНАЛ! ФИНАЛ!
Почему Gen Z отказываются от алкоголя?
Ликбез
#истории
Почему Gen Z отказываются от алкоголя?