Всю историю человечества приватность была базовым правом даже для многих бесправных категорий населения. Сейчас всё сильно изменилось, цифровая эпоха лишила нас права на частную жизнь. За всеми постоянно следят общество, государство и корпорации.
Данил Степанов рассказывает о том, почему приватность стала роскошью, как свадьбы Тейлор Свифт, Джеффа Безоса и других богатых людей стали демонстрацией их исключительного обладания приватностью и что это значит для политической разобщённости.
Публичность и приватность — это активы
4 июля 1999 года. В замке под Дублином проходит главное частное событие года — свадьба Дэвида и Виктории Бекхэм. На Виктории белое платье от Vera Wang с длиннющим тканевым шлейфом и настоящая бриллиантовая тиара работы Слима Баретта, одного из самых уважаемых ювелиров Европы. Молодожёны в фиолетовом облачении демонстративно занимают места на тронах. Мероприятие стоит 800 тысяч долларов, на нём 300 гостей и, главное, журналисты.
Снимают частное событие репортёры издания OK!, потому что пустили только их. Это не случайность: издание предложило полтора миллиона долларов за снимки с церемонии бракосочетания. Продажа прав окупила свадьбу пары почти в два раза. Правда, The Sun, никаких прав не приобретавший, конкурентов опередит и опубликует снимки раньше, но от этого масштаб охоты за личной жизнью богатых и знаменитых людей становится только яснее.
Всего через семь лет, в мае 2006 года, та же пара проведёт церемонию обновления клятв в особняке при шести гостях, трое из которых — их собственные сыновья. Первая информация об этом событии просочится в британский таблоид HELLO! только через два года. В сравнении со свадьбой логика перевернулась полностью. Мероприятие это менее важно, но оно всё ещё интересно любому медиа, однако доступа к нему не было ни у кого.
Город для избранных
Спустя четверть века после Бекхэма другой известный и значительно более богатый человек будет отмечать то же событие в своей жизни. Джефф Безос и Лорен Санчес отпраздновали бракосочетание в Венеции в прошлом году. На их церемонию потрачено почти полмиллиарда долларов, но, что важнее, это было самое публичное и одновременно самое закрытое мероприятие года. Местные жители устраивали против Безоса протесты, гости подписывали NDA, журналистов подпускали лишь к толпам протестующих, а город за три дня заработал почти миллиард евро.
Безос столкнулся с огромной критикой не из-за того, что хотел устроить частное и закрытое мероприятие, а из-за того, что его приватность отнимала публичное пространство у обычных жителей и туристов. Если 25 лет назад Бекхэм инвестировал значительные для себя деньги в публичность, то Безосу пришлось платить за приватность не только деньгами, но и репутацией.
Фанаты
В начале июля такая же волна критики обрушилась на Тейлор Свифт. Её бракосочетание с Трэвисом Келси прошло на Мэдисон-сквер-гарден — важнейшей спортивно-концертной арене Нью-Йорка. Вокруг неё было перекрыто несколько дорог, за день до были введены городские запреты на парковку, даже пешеходный доступ к территории был ограничен. Под мероприятие задействовали сверхурочно более 100 офицеров полиции (правда, их переработку оплачивали сами молодожёны). Всё это происходило в момент, когда город итак перегружен туристами: на той же неделе в Нью-Йорке проводилось несколько матчей Чемпионата мира по футболу, а на следующий день после свадьбы США отмечали 250 лет своего существования, что тоже привлекает гостей в главный город страны.
Случай Тейлор Свифт одновременно и более объяснимый, и более вычурный. С одной стороны, у певицы слишком много поклонников, которые хотят видеть каждый фрагмент её личной жизни — толпы фанатов за Джефом Безосом не бегали. С другой, артистка не отправилась ради свадьбы на другой конец света в относительно небольших размеров город, она устроила закрытое мероприятие в центре Манхэттена.
Свифт строит огромный шатёр посреди мегаполиса и запрещает гостям проносить телефоны. Снаружи всем понятно, что здесь происходит нечто важное и интересное прямо сейчас, но ни у кого нет туда доступа. Приватность мероприятия была очень показательной, и воспринималась многими критиками как демонстрация классового разрыва.
Цифровая эпоха
Поскольку мы живём во время, когда фиксируется практически всё, идея проведения демонстративно закрытых мероприятий выглядит как новая роскошь и эксклюзивное право людей, обладающих большими деньгами. Камеры, развешенные по городам, фиксируют каждый шаг, любая покупка попадает в базы данных, интересы и хобби становятся маркетинговой информацией, которая используется для того, чтобы добраться до кармана клиента.
Информацию об обычных людях тысячи сервисов собирают безостановочно, хотя большую часть истории она была базовым правом для большинства людей. На этом фоне возможность купить себе право не делиться личной жизнью воспринимается как бельмо на глазу, особенно в тех случаях, когда это делается показательно — например, в центре крупнейших городов планеты.
Если раньше за внимание нужно было бороться, теперь от него надо откупаться. Превращение невидимости во что-то желанное очень быстро сделало её продуктом, доступ к которому предоставляют исключительно деньги. Тейлор Свифт может себе позволить привилегию отказаться от нежелательного внимания, хотя её богатство построено именно на внимании аудитории. Джефф Безос может организовать почти полную неприкосновенность фрагмента своей личной жизни, хотя эту возможность ему дают именно личные данные тысяч сотрудников и миллионов клиентов по всему миру.
Всё это создаёт асимметрию власти: так называемый privacy poor класс вообще не имеет никаких средств защиты от безостановочной слежки со стороны богатых людей и вообще не имеет средств защиты. И, напротив, privacy rich (это устоявшиеся термины в рамках дискуссии о приватности) класс пользуется благами, основанными на информации о других людях, но создаёт им барьеры в попытках получить крупицы информации о себе. Только люди вроде Безоса и Свифт с их пышными закрытыми свадьбами или Бейонсе и Ким Кардашьян во время дней рождения имеют возможность для физического исчезновения из информационного пространства.
Это расхождение подливает масло в огонь и без того существующего конфликта между богатыми и бедными, а приватность — товар и одновременно ресурс — становится ещё одной целью на поле битвы, которую пока богатые люди полностью выигрывают.
Читайте также:
Зачем корейская молодёжь заказывает несуществующую еду?
Почему всем надоело быть продуктивными?
Фото на обложке: The Washington Post
