Почему Голливуд разлюбил подростковые антиутопии, а мир — нет

На фоне выхода новых «Голодных игр» авторка Гульзада Ксан разбирается, почему подростковые антиутопии стали настолько популярными, какую роль в их успехе сыграли женские персонажи и аудитория молодых девушек, почему жанр потерял коммерческую привлекательность и как его символы превратились в язык реальных протестов — от Таиланда до Франции.

В ноябре 2026 года во Франции участники молодёжных протестов поднимают три пальца в знак сопротивления, выходят с плакатами с цитатами Китнисс Эвердин, а на площади Республики в Париже оркестр исполняет «The Hanging Tree» из «Голодных игр». Символы франшизы, которая была одним из главных кинофеноменов 2010-х, вновь оказались актуальными — на этот раз за пределами кинотеатров.

Впрочем, в 2010-х «Голодные игры» были далеко не единственной историей о подростках, бросающих вызов власти. Вслед за ними на экраны вышли «Дивергент», «Бегущий в лабиринте» и другие антиутопии, собиравшие сотни миллионов долларов в прокате. Казалось, Голливуд нашёл новую формулу успеха, но уже через несколько лет интерес студий к жанру начал угасать. 

Почему именно 2010-е?

Чтобы понять причины такого стремительного взлёта и последующего спада, нужно обратиться не только к истории кино, но и к событиям, на фоне которых эти фильмы становились популярными.

Подростковые антиутопии существовали задолго до появления Китнисс Эвердин. Например, ещё в 1993 году американская писательница Лоис Лоури выпустила роман «Дающий» об обществе, в котором ради поддержания порядка люди отказались от воспоминаний, чувств и свободы выбора. Однако именно на рубеже 2000-х и 2010-х подобные истории стали пользоваться огромной популярностью.

В 2008 году, когда вышла первая книга Сьюзен Коллинз «Голодные игры», мир переживал крупнейший за десятилетия финансовый кризис. Миллионы людей потеряли работу и жильё, а вопросы социального неравенства и несправедливого распределения богатства всё чаще становились предметом общественных дискуссий. В 2011 году в США началось движение Occupy Wall Street, участники которого протестовали против экономического неравенства и влияния крупных корпораций на политику. Вымышленные миры подростковых антиутопий во многом перекликались с этими проблемами. В «Голодных играх» жители богатого Капитолия наслаждаются роскошью, пока население бедных дистриктов борется за выживание и ежегодно отправляет своих детей на смертельные соревнования. В «Дивергенте» общество разделено на пять фракций, а люди, не вписывающиеся в установленную систему, считаются угрозой. При этом в центре обеих историй оказываются подростки, которые отказываются принимать существующий порядок и постепенно становятся участниками сопротивления.

Но политический контекст может быть объяснением лишь части успеха жанра. К началу 2010-х Голливуд уже убедился, насколько прибыльными могут быть экранизации подростковой литературы. В 2008 году вышли «Сумерки», которые быстро превратились в международный феномен. Зрители следили за отношениями Беллы, Эдварда и Джейкоба, обсуждали фильмы в интернете и ждали каждой новой части. Для киностудий это стало доказательством того, что молодая аудитория способна обеспечить многолетней франшизе огромные кассовые сборы.

Когда в 2012 году на экраны вышли «Голодные игры», популярность «Сумерек» достигла пика. Обе франшизы были основаны на успешных книжных сериях, в центре обеих находились молодые героини и любовные треугольники. Однако если главной интригой «Сумерек» оставались романтические отношения Беллы Свон, то Китнисс Эвердин приходилось бороться за собственную жизнь в мире, где убийство детей превратили в телевизионное развлечение.

Немалую роль в популярности этих историй сыграл и интернет. На Tumblr, YouTube и других платформах поклонники обсуждали персонажей, делились теориями, создавали иллюстрации и видеоролики. Благодаря таким сообществам интерес к франшизам сохранялся даже между премьерами, а у новых экранизаций уже была аудитория, знакомая с первоисточником.

Успех «Голодных игр» окончательно убедил Голливуд в коммерческом потенциале подростковых антиутопий. Вскоре киностудии начали искать новые книжные серии, способные повторить достижения франшизы Сьюзен Коллинз.

Девушки, которых Голливуд недооценивал

Когда в марте 2012 года «Голодные игры» вышли в прокат, за первые выходные фильм заработал в Северной Америке 152,5 миллиона долларов. На тот момент это был третий по величине старт в истории американского проката и рекорд для фильма, который не являлся продолжением уже существующей франшизы. Но не менее интересным оказался состав аудитории. По данным Lionsgate, женщины составляли 61% зрителей первого уик-энда, а 56% посетителей кинотеатров были старше 25 лет. Для сравнения, на первых «Сумерках» доля женщин достигала примерно 80%. Получается, что история Китнисс Эвердин заинтересовала не только девушек-подростков, которые читали книги Сьюзен Коллинз, но и гораздо более широкую аудиторию.

Почему это важно? Голливуд долгое время исходил из того, что дорогостоящие боевики и приключенческие фильмы с мужчинами в главных ролях легче продавать массовому зрителю. А картины, рассчитанные преимущественно на женщин, чаще относили к романтическим комедиям и мелодрамам. «Голодные игры» поставили эту логику под сомнение: фильм с молодой героиней собрал почти 700 миллионов долларов по всему миру, причём значительную часть его аудитории составляли взрослые зрители.

При этом было бы неправильно считать Китнисс первой героиней, доказавшей, что женщины могут возглавлять успешные экшен-франшизы. Задолго до неё Сигурни Уивер сыграла Эллен Рипли в «Чужом», а Милла Йовович — Элис в «Обители зла». Однако «Голодные игры» появились в тот момент, когда студии особенно активно искали новые многосерийные проекты для молодой аудитории. И успех Дженнифер Лоуренс показал, что для этого необязательно ставить в центр истории мужчину.

Вскоре Шейлин Вудли получила главную роль в «Дивергенте», а Хлоя Грейс Морец — в «Пятой волне». Конечно, появление этих фильмов нельзя объяснять исключительно популярностью Китнисс: обе картины были основаны на уже известных книжных сериях. Но коммерческий успех «Голодных игр» сделал подобные проекты гораздо привлекательнее для студий, готовых вкладывать десятки миллионов долларов в истории с молодыми актрисами в главных ролях.

Почему формула перестала работать?

Первые признаки того, что интерес к подростковым антиутопиям начал угасать, появились ещё в 2016 году. В марте вышла третья часть «Дивергента» — «За стеной», которая собрала в мировом прокате около 180 миллионов долларов. Для сравнения, предыдущие два фильма заработали почти по 300 миллионов. При этом бюджет третьей части составлял около 110 миллионов долларов, не считая расходов на продвижение. В итоге Lionsgate отказалась от первоначальных планов выпустить четвёртый фильм в кинотеатрах. Его собирались превратить в телевизионный проект, но и эта идея так и не была реализована. Поклонники, которые несколько лет следили за историей Трис Прайор, остались без финала.

Причём «Дивергент» был далеко не единственным примером. Вышедшая в том же году «Пятая волна» с Хлоей Грейс Морец собрала около 110 миллионов долларов при бюджете в 38 миллионов. Несмотря на то что фильм был основан на первой книге трилогии Рика Янси, продолжения не последовало. А вот «Бегущему в лабиринте» удалось завершить историю: третья часть вышла в 2018 году, хотя и заработала меньше предыдущих фильмов. 

Но дело было не только в кассовых сборах. К середине десятилетия зрители уже успели познакомиться с несколькими вымышленными обществами, где подростков делили на группы, заставляли проходить опасные испытания и скрывали от них правду о происходящем. Сюжеты отличались, но рекламные кампании всё чаще предлагали похожие обещания: молодой герой узнаёт страшную тайну, бросает вызов системе и оказывается втянут в борьбу за будущее человечества. Даже если сами книги были интереснее и сложнее, в кино их нередко представляли как очередную версию «Голодных игр».

К тому же студии пытались растянуть успешные книжные серии на максимальное количество фильмов. Эта практика появилась ещё с «Гарри Поттером», заключительную книгу которого разделили на две части. Позже так поступили с «Сумерками» и «Голодными играми». Однако провал «Дивергента» показал уязвимость такой стратегии: если интерес аудитории снижался, студия рисковала оставить историю незавершённой.

Уже весной 2016 года американские издания обсуждали, не закончилась ли эпоха подростковых антиутопий. Впрочем, говорить о полном исчезновении жанра было бы неправильно. И здесь важно разделять две вещи: Голливуд перестал активно инвестировать в подростковые антиутопии, но это не означает, что молодые зрители перестали интересоваться темами, которые в них поднимались. Более того, пока студии отказывались от новых франшиз, символы самой успешной из них начали появляться на настоящих протестах.

Источник: Reddit

 

Поколение «Голодных игр» выходит на улицы

Впервые это произошло ещё во время расцвета франшизы. В 2014 году, после военного переворота в Таиланде, студенты начали использовать жест трёх пальцев из «Голодных игр» в знак протеста против военной хунты. В ноябре того же года пятеро студентов подняли руки с этим жестом прямо во время выступления главы военного правительства Праюта Чан-Очи. Их задержали. Позднее полиция задерживала людей и возле кинотеатров, где показывали очередную часть франшизы. Получалось, что жест, который миллионы зрителей знали по истории о вымышленной диктатуре, власти вполне реального государства воспринимали как политическую угрозу.

В 2020 году три поднятых пальца вновь стали одним из символов массовых молодёжных протестов в Таиланде, а в феврале 2021-го их начали использовать противники военного переворота в Мьянме. Причём к тому времени жест уже успел приобрести собственную политическую историю. Его использовали не просто потому, что протестующие любили «Голодные игры», а потому, что он стал понятным знаком солидарности и сопротивления. Тайский активист Сиравит Серитиват, участвовавший в протестах 2014 года, рассказывал The Guardian, что жест выбрали в том числе потому, что его легко было понять без дополнительных объяснений.

Теперь вернёмся во Францию. Осенью 2026 года там начались массовые выступления школьников, недовольных состоянием государственного образования. Позднее к протестам присоединились студенты, профсоюзы и другие группы, выступавшие против роста стоимости жизни и требовавшие социальных изменений. На демонстрациях стали появляться плакаты с сойкой-пересмешницей и цитатами Китнисс, а песня «The Hanging Tree» превратилась в один из музыкальных символов движения.

Во Франции «Голодные игры» используют не только люди, которые смотрели первые фильмы в кинотеатрах четырнадцать лет назад. Среди протестующих много нынешних школьников, которые были маленькими детьми или ещё не родились, когда вышла первая книга. В октябре французское издание Télérama посвятило этому отдельный материал, а 5 ноября молодёжный Orchestre du Nouveau Monde вновь исполнил «The Hanging Tree» на площади Республики в Париже. 

Конечно, было бы преувеличением утверждать, что именно «Голодные игры» побудили этих людей выйти на улицы. У протестующих есть вполне реальные причины для недовольства, от проблем в образовании до экономического неравенства. Но книги и фильмы, на которых выросло целое поколение, дали им образы, через которые можно говорить об этих проблемах. 

Почему мы снова возвращаемся в Панем?

19 ноября 2026 года в прокат выходит «Голодные игры: Рассвет жатвы» — уже шестой фильм франшизы. На этот раз зрителям покажут историю молодого Хеймитча Эбернети, будущего наставника Китнисс Эвердин, которому предстоит участвовать в юбилейных, пятидесятых Голодных играх. События происходят за 24 года до истории Китнисс, когда Капитолий ещё не подозревает, чем для него обернётся очередное телевизионное зрелище.

Ещё в 2023 году вышла «Баллада о змеях и певчих птицах», посвящённая молодости Кориолана Сноу. Вместо того чтобы продолжать историю победившей революции, Сьюзен Коллинз решила показать, как формировалась власть человека, который впоследствии станет главным противником Китнисс. А в «Рассвете жатвы» писательница обращается к теме пропаганды и тому, как власть распоряжается информацией. По словам самой Коллинз, одним из источников вдохновения для новой книги стали размышления философа Дэвида Юма о том, почему большинство подчиняется меньшинству.

Получается, что за четырнадцать лет изменились не только зрители «Голодных игр», но и вопросы, которые франшиза предлагает им обсудить. В первых фильмах мы наблюдали за девушкой, которая постепенно осознавала несправедливость окружающего мира. Теперь история возвращается к тому, как эта несправедливость поддерживалась десятилетиями и почему люди продолжали участвовать в системе, даже понимая её жестокость.

Возможно, поэтому «Голодные игры» пережили большинство своих голливудских современников. Вопросы о неравенстве, насилии, пропаганде и праве сопротивляться власти, которые они встретили в подростковой книге, никуда не исчезли. И если в начале 2010-х «Голодные игры» казались историей о том, каким страшным может оказаться будущее, то сегодня некоторые их образы можно увидеть в новостях о событиях настоящего.

Читайте также:

Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
В Великобритании могут изменить закон о возрасте согласия
Ликбез
#общество
В Великобритании могут изменить закон о возрасте согласия
В Алматы пройдёт LEVEL UP FESTIVAL
Город
#события
В Алматы пройдёт LEVEL UP FESTIVAL
В Алматы возобновили реконструкцию оранжереи Ботанического сада
Город
#урбанистика
В Алматы возобновили реконструкцию оранжереи Ботанического сада
В Казахстане хотят ограничить покупки детей на маркетплейсах
Ликбез
#общество
В Казахстане хотят ограничить покупки детей на маркетплейсах
Мобильный интернет с цензурой и замедлениями
Ликбез
#общество
Мобильный интернет с цензурой и замедлениями