The Strokes — живые классики рок музыки
«Я просто хотел быть одним из The Strokes, а теперь посмотрите, до чего я докатился» — Алекс Тернер из Arctic Monkeys
Для тех, чей плейлист формировался под влиянием современной инди-сцены, гитарный рок кажется привычной частью поп-ландшафта. Но в начале нулевых всё выглядело иначе. The Strokes — это буквально главное звено в цепи, связавшее олдскульный рок прошлых десятилетий с современной альтернативой. Именно они стали одной из ключевых сил, запустивших «третью волну» инди-рока (гитарный ревайвал): без них мы бы вряд ли услышали Arctic Monkeys, Franz Ferdinand, The Killers или даже The Neighbourhood в том виде, в котором мы их знаем. Зачинщики гаражного саунда в колизее мейнстрима того времени — бойс-бэндов или певиц вроде Бритни Спирс — ознаменовали возвращение, казалось, уже давно умершего вместе с Nirvana рок-н-ролла.
Вместо перегруженных аранжировок и эстрадного пафоса The Strokes предложили миру абсолютный минимум: предельно сфокусированный гитарный ход, выверенную ритм-секцию и фирменную отстраненность. Такие хиты как «Reptilia», «Someday» и «You Only Live Once» стали маркерами эпохи. Тогда, в начале тысячелетия, это звучало как манифест свободы: The Strokes воссоздали новую мифологию больших городов: пот, недосыпание, потертые кожаные куртки, кеды Converse и гитары, звучавшие так, будто их записали на дешевый усилитель в полумраке манхэттенского бара. Это была самая что ни на есть инди-рок-революция, которая в один момент смыла с экранов пафосный ню-метал и вернула моду на интеллектуальную небрежность.
Ирония судьбы заключалась в том, что главным архитектором этого сугубо «уличного» и бунтарского образа стал Джулиан Касабланкас — человек, чья биография бесконечно далека от романтики окраин. Будучи классическим «nepo baby» (его отец, Джон Касабланкас, основал легендарное модельное агентство «Elite Model Management»), Джулиан вырос в элитных закрытых школах и светском глянце. Тем удивительнее был его талант: он переплавил это привилегированное отчуждение в сырую энергию и заставил весь мир поверить, что именно так звучит голос потерянного поколения.
Но вечно носить корону «спасителей рока» оказалось невыносимо скучно. Проведя два десятилетия в попытках разрушить рамки собственного успеха — через радикальные эксперименты с сайд-проектом The Voidz, электронные звуковые дебри и упрямое использование автотюна вместо чистого вокала, — Касабланкас превратился в главного тролля собственной аудитории. Ему тошно играть роль живого памятника из 2001 года, который The Strokes возвели в начале нулевых с их дебютным альбомом «Is this it».
Студийный алхимизм Рика Рубина
30 июля исполнится ровно 25 лет с момента выхода «Is this it». Но тех, кто ждал от «Reality Awaits» дежурного бенефиса былой славы для ностальгирующих фанатов, седьмая пластинка The Strokes определённо разочарует. За последние годы граница между каноническим звуком их первых альбомов и цифровой эпохой истончилась окончательно. Когда весь мир ждёт комфортного возвращения к сухим гитарным риффам 2000-х, группа в упор включает автотюн и экспериментирует с электронным шумом настолько, что фирменный ленивый фальцет вокалиста едва пробивается сквозь цифровые решеты. Упрямое желание расшатать собственный фундамент прямо в процессе звучания вновь обрело форму под продюсерским надзором легендарного Рика Рубина.
Если «The New Abnormal» — лауреат премии «Грэмми 2021», тоже спродюсированный Рубином — звучал как элегический, просторный закат эпохи зрелости, то «Reality Awaits» — это изнуряющий и искрящийся процесс деконструкции. Как и когда-то в работе над «Californication» с Red Hot Chili Peppers, Рубин выступает не столько сглаживающим углы продюсером, сколько катализатором, который подталкивает группу разрушить привычные рамки и зазвучать по-новому. Именно автотюн и цифровой шум, который так противоречит любви Рика к минимализму и живому звучанию, и заставляют альбом звучать так живо.
Альбом «наизнанку»
Вся суть «Reality Awaits» раскрывается через его звуковую ткань и внутренние противоречия от трека к треку. Пластинка начинается с форменной провокации. Открывающий трек «Psycho Shit» звучит как взрыв, выносящий двери и стёкла. Это нарочито агрессивный жест, коим группа будто специально отсекает казуальных слушателей, пришедших на волне TikTok-хитов.
Но стоит перевести дыхание, как следующий трек — «Dine N’ Dash» — выправляет положение, оборачиваясь одним из самых безупречных образцов чистого инди-рока, выданных группой за последнее время. На миг даже забываешь, что пробег из забегаловки без оплаты поёт один из самых известных мажоров индустрии.
«Reality awaits» начинает трещать по швам в самом лучшем своем смысле. В «Lonely In The Future» уже успевший взбесить пуритан автотюн накладывается на ломаный фальцет Касабланкаса под аккомпанемент летнего синт-поп грува — настолько цепкого, что он легко проглатывает даже странные строчки с неймдроппингом Энтони Фантано.
«The Fruits Of Conquest» балансирует на грани фарса, уходя в чудаковатый разговорный рэп-речитатив, который спасает исключительно вязкий, липкий грув. А интро финального трека «Tyrants of the Mellow Moon» и вовсе вызывает у фанатов отчетливые ассоциации с Radiohead.
В сухом остатке «Reality Awaits» — это неровный, шероховатый ребус. Альбом полон продюсерских швов и спорных решений, он одновременно раздражает и очаровывает. Но под маской цифровых искажений, автотюна и нарочитой бравады скрывается удивительно обнаженная, почти исповедальная интонация. The Strokes не воздвигают себе бронзовых монументов во славу юности 2000-х: «Reality Awaits» — не дежурный оммаж прошлому, но бунт против себя. Для группы, десятилетиями существующей под грузом собственного дебюта, это, пожалуй, самый радикальный жест из возможных.
Седьмой альбом The Strokes «Reality Awaits» — живой, злой и восхитительно хаотичный пожар очень личного театра абсурда. Отказ соответствовать ожиданиям становится здесь главным актом верности самим себе. Напоминание о том, что настоящее искусство в эпоху алгоритмов начинается ровно там, где художник сжигает собственный фундамент.
