Сюжет
В 1333 году самурай Такаудзи Асикага переметнулся на сторону императора Го-Дайго и помог ему свергнуть род Ходзё, по факту правившего Камакурским сёгунатом. Часть клана была вырезана войсками роялистов, другая же покончила жизнь самоубийством, как и подобает буси — воину в Японии.
В живых остался лишь девятилетний Токиюки — наследный принц клана Ходзё, известный своей склонностью убегать от любой опасности. Помог ему спастись Ёрисигэ Сува — синтоистский священник, который предрёк юному лорду возглавить восстание против предателя Такаудзи через два года.
Побег как торжество жизни
Действие сериала происходит во время Реставрации Кэмму — недолгого восстановления власти императора после свержения Камакурского сёгуната. Этому предшествовали Восстания годов Гэнко — гражданской войны между роялистами кланом Ходзё, фактически правившим страной. Действия тех лет подробно были задокументированы в эпосе «Тайхэйки» — одном из главных исторических источников о периоде Намбоку-тё (1336-1392 гг.). Именно их и взял за основу Юсэй Мацуи для сюжета «Юного лорда — мастера побега».
Однако вместо того, чтобы сухо пересказывать один из главных литературных памятников Японии, мангака берёт за основу необычную историческую оптику. Изначально «Тайхэйки» сосредотачивает внимание читателя на противостоянии императора Го-Дайго и Такаудзи Асикаги, сочувствуя прежде всего побеждённому монарху и восхваляя доблесть воинов и их смелость встретить неминуемую смерть. Но Мацуи берётся за историю Токиюки Ходзё, чьи постоянные побеги и метания между сторонами конфликта вряд ли можно соотнести с самурайской этикой.
Мангака переворачивает троп трусливого самурая, противопоставляя воинской чести стремление к жизни любой ценой. Она помогает ему находить выгоду даже в самых безнадёжных ситуаций, тем самым обретать соратников и вдохновлять их. Так автор находит силу и мудрость в склонности Токиюки избегать неприятностей, а также критикует само устройство японского общества, построенного, как и казахстанское, на культуре стыда. Заявляя, что жизнь дороже позора, он не только обращается к поклонникам бусидо, но и будто ко всем нам, также объятым ужасом перед ұятом.
Взгляд ребёнка
Главная особенность исторической оптики Мацуи — наделение Токиюки субъектностью и отказ от образа «марионетки Ёрисигэ», коим исследователи считают наследника Ходзё. При этом мангака не забывает, что рассказывает историю ребёнка, поэтому не строит из него доблестного героя или хитроумного трикстера. Он показывает его как обычное дитя, для которого сражения становятся догонялками, а захват власти — способом вернуться домой. Благодаря этому инфантильному взгляду и выстраивается сатирическая и духовная основа произведения, где противники становятся они́ — злыми демонами, а мир наполняется ками́ — синтоистскими божествами.
При этом нельзя сказать, что сверхъестественные элементы — исключительно авторская придумка Мацуи. Изначально «Тайхэйки», как и в любой средневековый японский эпос, уже включал в себя буддийские сэцува — короткие японские притчи, в которых находилось место и кармическим элементам, и синтоистским мотивам. Более того, жанр «гунки моногатари», которому и принадлежит произведение, подразумевает некоторую ангажированность в пользу императора как божественного потомка и главного господина для всех самураев. Поэтому и деяния самого Такаудзи Асикаги в книге в особенности демонизированы, так как он предаёт и религиозные догматы, и самурайскую этику.
Мацуи убедительно переносит этот синто-буддийский взгляд на историю, выстраивая мировоззрение Токиюки именно вокруг религиозных и мифологических образов. Поэтому даже карикатурность исторических личностей и их сверхъестественные способности отлично встраиваются в логику мира, продиктованного взглядом девятилетного богобоязненного мальчика. А юмор, выстроенный либо на мандзайских диалогах, либо на гэгах и слэпстике, окончательно снимает претензию на историческую достоверность и лишает зрителя какого-либо пиетета перед легендарными личностями.
Диктатура цвета
Создатели передают детский взгляд в том числе и пёстрой цветовой композицией, за которую отвечала Кадзуко Накадзима. Дизайнерка цвета перегружает картинку раздутой палитрой, сочетая гармоничные и дисгармоничные оттенки и подчёркивая её жёсткостью линий и обилием деталей. Цвет целиком диктует эмоциональное содержание аниме: токсичные оттенки появляются в моменты адреналинового экстаза Токиюки, красный цвет и брутальные тени — в сценах массовых убийств, а мерцающие и сверкающие краски символизируют божественное чудо на экране.
Такая визуальная эклектика сохраняется и в выборе анимационных методов: помимо привычного сочетания рисованной и 3D-анимации, режиссёр Юта Ямадзаки использует кадры с реальными актёрами и элементы кукольного театра. Постоянно меняя инструменты выразительности, аниматоры добиваются крайне жёсткой смены повествовательного регистра, полностью отказываясь от общей согласованности визуального кода. Они не боятся выбить зрителя из контекста произведения: главное донести не информацию о персонаже, а эмоции, которые эта информация должна вызвать.
При этом креативность Ямадзаки и его команды не ограничевается только обилием цвета и инструментов. Он крайне изобретательно подбирает визуальные образы и использует их в кадре, делая из своего сериала один из самых визуально креативных проектов в истории аниме. Отказываясь от чересчур генерализированной айдентики оригинальной манги, создатели аниме куда искуснее передают ключевые особенности нарратива автора, делая из его произведения витрину визуальных приёмов и показывая ценность творческой свободы в анимации.
Итог
«Юный лорд — мастер побега» — одно из наиболее самобытных явлений в современном аниме, которое не боится оставаться китчем и при этом бросать вызов важным литературным памятникам. Выстраивая повествование вокруг деконструкции самурайского образа, создатели формулируют универсальное критическое высказывание о поиске себя в культуре стыда. И хотя качество сериала скачет как технически, так и драматургически, он всё равно останется смелым примером торжества жизни и свободы над диктатом консерватизма и иллюзорностью национальной гордости.
