Художники о художниках: столкновение с Мариной Абрамович

Художники о художниках: столкновение с Мариной Абрамович

Мы запустили цикл материалов «Художники о художниках». Для написания первого – о Марине Абрамович, которой сегодня исполняется 77 лет – мы пригласили художницу Жанар Берекетову @acoolblackandwhiteabstracthing.

Неделю назад я узнала, что у Марины Абрамович (серб. Марина Абра́мовић) день рождения 30 ноября — редакция ‘98mag предложила написать эссе в в колонке «Художники о художниках». Тексты я пишу редко, мне стало интересно; внезапно я и Абрамович «официально» оказались в одном фрейме, и это любопытно.

Самое явное столкновение и соприкосновение практик происходило во время Dasha+Zhanar (совместно с Daria Pugachova). Мы бежали и сталкивались телами как Абрамович и Улай (нем. Ulay) в Relation in Space (1976). С одним нюансом — мы не смотрели друг другу в глаза (сделали это через два года), а через столкновение «разблокировали» телесную коммуникацию (воздействие других перформансов — голос, наблюдение и т.п.). Но визуально сходство налицо, и мы обе видели культовые работы художницы.


Dasha+Zhanar, Unlock performances #3

Про перформанс как медиум и Марину Абрамович я узнала одновременно — глава курса графического дизайна в Британке Sebastian Campos как-то упоминал её работы — Rhythm 0 (1973), Rest Energy (1980), Relation in Time (1977), Nightsea Crossing (1986). Меня впечатлило, что средством может служить тело, а действие — и есть работа.

Например, в Rest Energy Улай натягивает стрелу за счёт гравитации своего тела в Марину, и если он отпустит, то она пронзит её тело. Когда узнала про перформансы Абрамович, это было столкновением с неизвестным – в главных музеях города перформансы тогда не показывали. Мне близки её хрупкость и честность, где тело — инструмент, вещь, набор материальных характеристик, с одной стороны. С другой — такую «вещь» сложно продать или повесить на стену, работа вряд ли станет украшением интерьера (хотя я бы на такое посмотрела!)

Как-то нам дали бриф взять чужой видеоряд (можно смонтировать) и поменять звук так, чтобы смысл трансформировался. Я выбрала перформанс Марины Абрамович The Great Wall Walk (1988), где она и Улай идут с разных концов Китайской Стены навстречу друг другу и «The Artist is Present» (2010), где приход Улая на партиципаторный перформанс стал для Марины неожиданностью. Поверх смонтированного видео я добавила The Sound of Silence Simon & Garfunkel (1964). Здесь молчание — и личное, и перформативное, которое часто присутствует в работах Абрамович. Оно заполняет пространство, становится осязаемым.

Однажды я не могла уснуть и зашла на Amazon c телефона. В конце 2016 года художница выпустила автобиографию Walk Through Walls, и я купила свою самую дорогую книгу. Одну из 1,970 копий, подписанных художницей. Книга прекрасно сделана — твёрдая красная обложка с равномерными отверстиями, через которую просвечивается чёрно-белый портрет Абрамович. Внутри желтоватая бумага с неровными краями. Было особенно любопытно узнать «изнанку» перформансов, что она думала и чувствовала. Читать первоисточник, как мне кажется, достовернее, точнее, чище. Мне тяжело даются кураторские тексты, а самого художника услышать хочется.

Часто говорю студентам и верю в то, что боль — это часть процесса. Чаще в переносном смысле (переделать работу много раз, сильно трудиться, идти неровным путём, хотя это далеко не всегда рецепт хорошей работы). Но иногда присутствует и боль-боль, физическое преодоление себя, сконструированная и неконтролируемая опасность. В перформансе Rhythm 0 Абрамович исследует границы личного и публичного, предоставляя зрителям возможность сделать с ней всё, что угодно при помощи 72 предметов (вилка, зеркало, краска, ножницы). Публика истязала Марину, и перформанс прервал владелец галереи, когда один из зрителей направил на неё пистолет.

‘Rhythm 0’, Marina Abramovic, 1974

Настолько опасные ситуации я не создаю; в каком-то смысле, даже наоборот. В перформансе Stonehenge из цикла «В городе Л.» оператор бросает камни мимо меня, но рядом, и если он в меня попал, это было бы случайностью, а не намерением. Тем не менее, из-за вероятности попадания как такового, создаётся напряжение.

‘Don’t get seduced by…(имя)’, — добавлял, улыбаясь, преподаватель, когда мы обсуждали практиков искусства и дизайна на учёбе. Что означало — не «ведитесь» слепо на их работы, мыслите критически. Возьмите, что вам подходит, оставьте лишнее. Смотрите на художника со всех сторон, всё ли резонирует с вами? Мне ближе ранние работы Марины Абрамович, а также цикл работ с Улаем. В них, как мне кажется, много поэтичного и одновременно интенсивного; фокус на действии, времени, теле.

В то время как в более поздних перформансах исследуются уже внешние очень конкретные темы — сексуальные аспекты сербского фольклора в Balkan Erotic Epic, параллели с жизнью Марии Каллас в оперном проекте 7 Deaths of Maria Callas. Внешний чёткий нарратив, дорогое производство и декорации одновременно завораживают и отвлекают меня.


Balkan Erotic Epic, 2005

В 2014 году художница собирала деньги на Marina Abramovic Institute через краудфандинговую платформу, за что получила много критики. Поднимался вопрос в уместности сбора; были даже дискуссии о лицемерии — насколько «женятся» её перформативные практики (Endurance art, искусство выносливости) и такой капиталистический жест?

Сложно представить, например, что подобное делает художник-перформансист Тейчин Сье ( 謝德慶, Tehching (Sam) Hsieh). Он известен циклом годовых перформансов. В одном из них, например, каждый час в течение года он делал автопортреты. Его работы выставлялись на Венецианской биеннале и в лучших музеях/институциях мира. Тем не менее, он не превратился в продукт, а остался при своём. И речь тут не про голодного художника, я в это понятие, конечно, не верю, но про принципы. Кстати, в отличие от Marina Abramović Institute, он ответил на моё письмо, но это уже другая история.

Марина Абрамович — имя нарицательное. Говоришь «перформанс», и тут же возникает её образ. Этот рефлекс за годы активной практики как будто устоялся и стал  безусловным. Её гегемонии в искусстве ничего не угрожает, она заслуженная «бабушка» перформанса, во многом, революционерка. Её смелые бескомпромиссные работы фокусировали и одно время направляли и мою практику. Когда я исследовала свои и чужие границы в коллаборативных перформансах, Абрамович «стояла за спиной» и придавала уверенности. Мне созвучен её подход ко времени (Relation in Time), которое она болезненно растягивает; внимание на процессе, а не на результате; использование своего тела как инструмент (Rhythm 10, Rhythm 0), как вещь (Freeing the Body).

Трансформация от авангардной художницы до культурной иконы и потом институции звучит неоднозначно, но что можно точно отметить, так это выход в абстрактное понятийное поле, где оценочные суждения как будто уже теряют силу. Какая разница, что о ней думаю я, вы, они? Не хочется завершать текст на очевидной ноте и говорить про монументальный вклад Абрамович в историю современного искусства, но я это только что написала; а книгу с автографом художницы в итоге я подарила, и не потому, что разочаровалась в Абрамович (возможно ли такое?), а просто захотелось.

Другие статьи на тему «Искусство»

О свободе, феминизме и уйгурской идентичности: разговор с Гузель Закир

Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
«Мә, менің отыным сенің отыңа!» Жаздың жеті инди альбомы
Культура
#музыка
«Мә, менің отыным сенің отыңа!» Жаздың жеті инди альбомы
В Алматы пройдёт фестиваль живой экспериментальной  музыки
Город
#события
В Алматы пройдёт фестиваль живой экспериментальной  музыки
Международный фестиваль анимации состоится в Алматы
Город
#события
Международный фестиваль анимации состоится в Алматы
Норвежско-казахстанское издательство Træsh открывает open call для художников
Ликбез
#общество
Норвежско-казахстанское издательство Træsh открывает open call для художников
Четвёртый сезон «Пацанов»: всё ещё хороший сериал?
Культура
#кино
Четвёртый сезон «Пацанов»: всё ещё хороший сериал?