В небольшой деревне неподалёку от Стратфорда молодой учитель латыни Уильям (Пол Мескал), сын деспотичного ремесленника, встречает таинственную Агнес (Джесси Бакли) — девушку, которую многие считают потомственной ведьмой. Она живёт на самой границе с лесом, собирает целебные травы, спит среди корней деревьев и будто слышит голос умершей матери. Два одиноких сердца находят утешение друг в друге. Они быстро влюбляются, играют свадьбу — и вскоре Агнес рожает дочь Сюзанну. Затем на свет появляются близнецы — Хамнет и Джудит. Но идиллия рушится именно на этом моменте: по преданию Агнес знает, что ей суждено потерять одного из детей.
Вскоре в их дом приходит неизбежная трагедия. Семья теряет мальчика — одиннадцатилетнего Хамнета. Уильям и Агнес переживают утрату совершенно по-разному, и эта скорбь разделяет их. Он замыкается в себе, уходит в работу и переносит боль в творчество, она же ощущает потерю каждой клеткой тела, превращая тихую печаль в почти животную агонию. В какой-то момент Уильям уезжает в Лондон, чтобы заниматься театром и реализовывать свои писательские амбиции. Агнес же остаётся со своим главным страхом практически в одиночестве.
Чжао начала работу над «Хамнетом» в непростой период: после съёмок провального марвеловского блокбастера «Вечные» она переживала творческий кризис. В этой экранизации её привлекла возможность вернуться к более камерному, интимному кино, где в центре внимания — универсальный человеческий опыт: попытка справиться с горем. Как и в своих предыдущих работах («Земля кочевников», «Наездник»), режиссёрка совсем не стремится удивить зрителя. Её кино доступно и по форме, и по содержанию, но от этого оно не становится менее пронзительным. Напротив, такую академичность и сдержанность можно только приветствовать — она работает без фальши, манипуляций и навязчивого авторского взгляда.
Чжао крайне аккуратно и внимательно берётся за сложный материал о проживании горя. Её режиссёрский подход здесь удивительно сдержанный: без лишней сентиментальности, но с огромной эмоциональной силой. Фильм не рассказывает, как нужно чувствовать, а позволяет зрителю пережить утрату вместе с героями, превращая личную боль в универсальный опыт. Многие могут увидеть в «Хамнете» классический пример oscar-bait-фильма, но на него стоит взглянуть чуть иначе: Чжао берёт проверенную, почти архетипическую структуру «фильма о трагедии» и наполняет её редкой чуткостью и предельной честностью. Здесь не так важен сюжет, как чувства, которые переживает зритель во время просмотра. Она не давит на жалость грубыми приёмами, не форсирует эмоции, а бережно рассказывает историю — с огромным уважением к боли героев. Чжао любит рассказывать истории аутсайдеров и изгоев, потому что сама считает себя такой. И, возможно, именно поэтому её кино работает.
Одним из ключевых инструментов для раскрытия этой темы стало обращение к греческой мифологии — в частности, к трагической легенде об Орфее и Эвридике. Во время первой встречи в лесу Уильям рассказывает Агнес древний миф: поэт Орфей спускается в подземный мир, чтобы вернуть погибшую от укуса змеи возлюбленную Эвридику, но под условием богов — не оборачиваться, пока они не выйдут на свет. Орфей не выдерживает, оглядывается — и теряет её навсегда. Эта легенда становится зеркалом судьбы героев. Уильям, как Орфей, — человек слова, воображения и поэзии; Агнес же воплощает природное, телесное, почти мифическое женское начало.
Когда умирает Хамнет, миф оживает по-настоящему: родители пытаются «вернуть» сына — не из ада, а из собственной памяти, через горе и творчество. Агнес погружается в боль, словно спускается в собственный подземный мир; Уильям же, подобно Орфею, обращается к искусству — и его «Гамлет» становится способом пережить утрату. Агнес тяжело даётся реакция мужа: она с трудом понимает, как он может превратить их общую трагедию в слова пьесы. Не обернуться назад, а смотреть только вперёд и создать нечто новое — так Чжао утверждает: настоящее искусство рождается именно в тот момент, когда вернуть любимых уже невозможно, но именно оно даёт шанс услышать их голоса сквозь века.
Отдельной строкой стоит упомянуть Джесси Бакли — ирландскую актрису, бескрайний талант которой много лет оставался в тени. Здесь она выдала одну из лучших актёрских работ прошлого года и полностью погрузилась в то, что переживала её героиня Агнес. Актёрскую чувствительность Джесси сравнивают с «ожогом третьей степени», за которым постоянно нужно следить и ухаживать. Она — неукротимая природная стихия, которая сметает кого угодно на своём пути. Мескал по сравнению с ней кажется непрофессиональным актёром, настолько в Бакли много одновременно человеческого и животного.
Ещё с первых показов все окрестили актрису будущей лауреаткой «Оскара» и спустя почти полгода наградного сезона сомнений в этом не осталось вовсе. Финальным аккордом служит сцена в театре, в которой Агнес завершает свою трансформацию и решает перестать оглядываться. Конечно, использовать слезоточивую композицию Макса Рихтера «On the Nature of Daylight» — это запрещённый приём, но прощальный взгляд Бакли попросту невозможно забыть: он прощает всё.
«Хамнет» с лёгкостью мог стать однобокой драмой о потере ребёнка, но вместо этого дал зрителям объединяющую историю о силе творчества. О том, как искусство становится спасением и способом продолжить диалог с ушедшим. Искусство — универсальный язык, на котором можно говорить без барьеров, — именно за это и держится Чжао.
При этом кино получилось поразительно аккуратным и ненавязчивым: невероятно простым по структуре, но эффективным в использовании архетипических параллелей и образов — от мифа об Орфее до финальной сцены в театре. По-настоящему спасительное кино, способное достучаться до всех и каждого.
