«Возможная любовь» — драма Ли Чхан Дона в духе «Паразитов»

В рамках Венецианского кинофестиваля состоялась премьера долгожданного фильма южнокорейского классика Ли Чхан Дона «Возможная любовь». Показ фильма стал одним из самых ожидаемых на Мостре-2026 — это первая работа режиссёра «Оазиса» и «Пылающего» после 8 лет молчания.

Картина получила Гран-при (второе место) и, кажется, только начинает свой наградной путь — Netflix намерен продвигать картину в международных категориях. Рассказываем, как «тихая поэзия» Чхан Дона обезоруживает зрителей и почему многие критики сравнивают «Возможную любовь» с «Паразитами» Пон Чжун Хо.

Ли Чхан Дон вынашивал идею «Возможной любви» больше десяти лет. Отправной точкой для фильма стали события 2009 года: массовые увольнения на южнокорейском автопредприятии SsangYong Motor, за которыми последовали 77-дневная забастовка и жестокие полицейские рейды. Конфликт оставил глубокий след не только в жизни уволенных рабочих, но и в южнокорейском обществе: тогда трудовой спор обернулся вопросом о человеческом достоинстве.

Когда сценарий был готов, режиссёр на время отказался от этой идеи: он сомневался, нужно ли превращать пережитую рабочими травму в игровое кино. Ответ нашёлся благодаря соавторке О Чон Ми, предложившей соединить историю рабочих с вымышленным сюжетом о документалистке, которая снимает фильм о последствиях увольнений. Так трудовой конфликт стал не только социальным фоном, но и поводом задуматься о самом кинематографе: кто получает право рассказывать чужие истории и что происходит с человеческим страданием, когда оно превращается в материал для искусства.

Картина начинается с похорон. Хо Сок (Соль Гён Гу), его жена Ми Ок (Чон До Ён) и их сын приезжают проститься с бывшим коллегой Хо Сока, который покончил с собой после массовых увольнений. Казалось, что история с забастовками осталась позади, но героям по-прежнему тяжело дышится. Ли Чхан Дон показывает людей, которые формально остались живы, но явно утратили своё место в обществе. Потеря работы оборачивается для Хо Сока не только финансовыми трудностями: он теряет прежнее представление о себе, а вместе с ним — способность свободно существовать среди других.

На поминальном ужине супругов замечает Е Чжи (Чо Ё Чжон), режиссёрка-документалистка. Она снимает фильм о судьбах уволенных рабочих и ищет людей, готовых рассказать о пережитом. Ми Ок соглашается дать интервью и постепенно впускает новую знакомую в свою жизнь. Вскоре две семьи начинают проводить время вместе: с одной стороны — Хо Сок и Ми Ок, пытающиеся справиться с последствиями трудового конфликта, с другой — Е Чжи и её муж Сан У (Чо Ин Сон), успешный предприниматель, для которого экономическая нестабильность остаётся скорее абстрактным понятием.

Между двумя парами завязывается странная дружба, в которой с самого начала присутствует неравенство. Для Ми Ок знакомство с Е Чжи — возможность наконец рассказать о том, что произошло с её семьёй, и, возможно, быть услышанной. Для документалистки эта встреча становится шансом снять фильм. Их сближает взаимный интерес, но его условия изначально неодинаковы: одна сторона делится собственными травмами, другая получает возможность превратить их в историю, которой будет распоряжаться уже сама.

«Возможную любовь» можно рассматривать одновременно как социальную драму о последствиях рабочего протеста и психологическое исследование классового неравенства. Но Ли Чхан Дон далёк от прямолинейной полемики в духе eat the rich. Его интересует более зыбкая территория — пространство между людьми, которые искренне хотят сблизиться, но не могут до конца понять опыт друг друга.

Ми Ок и Е Чжи явно симпатизируют друг другу. Их общение кажется естественным, однако за ним постоянно проступает классовая дистанция. Одна неловко умалчивает о стоимости своей блузки, другая с восторгом фотографирует еду и бытовые мелочи. В этих деталях нет открытой враждебности, но именно поэтому они так показательны: неравенство между ними существует не только в деньгах, но и в том, что каждый считает достойным внимания, чем готов делиться и о чём предпочитает молчать.

С каждой новой встречей двух семей дискомфорт и напряжение между ними ощущаются всё сильнее, хотя едва ли это чувство можно объяснить словами. Здесь нет плохих богатых и хороших бедных — есть лишь пропасть между, казалось бы, равными людьми. Чхан Дон не торопится превращать эту неловкость в открытый конфликт. Его камера задерживается на разговорах, которые будто бы никуда не ведут, на случайных жестах и бытовых встречах, где герои постепенно выдают больше, чем собирались — в этом и заключается его режиссёрский метод. 

Особенно важно, что внутри «Возможной любви» снимается ещё одно, документальное, кино. Е Чжи хочет помочь героям, дать им возможность рассказать о пережитом, однако одновременно превращает их травму в материал для собственного фильма. Её интерес к Ми Ок и Хо Соку постепенно выходит за пределы профессионального любопытства: она стремится приблизиться к их опыту, прожить хотя бы часть того, что никогда не происходило в её собственной жизни. Но можно ли действительно разделить чужую боль, если в любой момент ты можешь вернуться в привычный, защищённый от неё мир?

В этом противоречии заключена одна из главных этических проблем фильма. Камера позволяет Е Чжи приблизиться к людям, чья жизнь прежде оставалась для неё чужой, но одновременно закрепляет неравенство между ними. Она выбирает, о чём спрашивать, на что направлять объектив и какие фрагменты чужой жизни войдут в итоговый фильм. Хо Сок и Ми Ок становятся героями её истории, однако не получают такой же власти над тем, как эта история будет рассказана.

При этом Ли Чхан Дон не предлагает простого ответа и не сводит Е Чжи к образу беспринципной художницы, эксплуатирующей чужие страдания. Её желание понять героев может быть совершенно искренним. Проблема в том, что искренность не гарантирует понимания, а близость не обязательно означает равенство. Е Чжи может интересоваться жизнью Ми Ок, восхищаться ею и испытывать к ней привязанность, но это ещё не значит, что она способна до конца осознать последствия пережитого той.

В этом можно увидеть и журналистскую жадность, и желание потешить собственное эго, и попытку помочь. Кажется, её героиня искренне верит, что может быть полезной. То же касается и Хо Сока с Ми Ок: они не просто жертвы обстоятельств, а люди, которые хотели бы жить по-другому.

Помимо сценария, фильм также выделяется актёрскими работами. В «Возможной любви» снялись Чон До Ён, Соль Гён Гу и Чо Ё Чжон. Особенно выделяются Соль Гён Гу, известный по «Оазису» и «Мятной конфете», и Чон До Ён, которая уже работала с Чхан Доном в «Скрытом свете». Их герои редко проговаривают свои чувства напрямую, поэтому многое приходится считывать по интонациям, паузам и едва заметным изменениям в поведении.

Соль Гён Гу играет Хо Сока вопреки традиционным представлениям о выразительности. Его герой угрюм, сдержан и нередко кажется совершенно непроницаемым. Но за этой неподвижностью постепенно проступает человек, чьё молчание стало следствием унижения и утраты прежнего места в мире. Актёр не стремится сделать отчаяние героя очевидным для зрителя: оно проявляется в напряжении тела, тяжёлых взглядах и внезапных вспышках раздражения. Чем меньше Хо Сок способен объяснить словами, что с ним происходит, тем внимательнее приходится всматриваться в его поведение.

Чон До Ён, напротив, играет через постоянное движение навстречу другим. Её героиня шутит, поддерживает разговор, заботится о близких и с готовностью принимает внимание Е Чжи. Однако за внешней открытостью чувствуется накопившаяся усталость человека, который слишком долго старался удержать семью от распада. Чон До Ён особенно точна в моменты, когда радость Ми Ок кажется почти беззаботной, но внезапно обнаруживает свою хрупкость. Её героиня не просто страдает вместе с мужем — у неё есть собственные желания, обиды и потребность в жизни, не сводящейся к заботе о других.

В этом смысле актёрская игра становится продолжением режиссёрского метода Чхан Дона: напряжение возникает не из громких конфликтов, а из того, что люди не могут или не хотят сказать друг другу. Ближе к концу каждый из героев взорвётся и вывалит на зрителя всё то, что назревало почти три часа. Именно контраст между этими актёрскими работами делает отношения супругов такими убедительными.

В «Возможной любви» Ли Чхан Дона есть перекличка с «Декалогом» Кшиштофа Кесьлёвского. В основе фильма лежит тема десятой заповеди: «Не пожелай чужого». До премьеры появлялись новости о связи картины с новым проектом, вдохновлённым циклом польского режиссёра. Ли действительно рассматривал возможность поучаствовать в нём, однако в итоге снял самостоятельную историю. Его интересует не столько зависть в привычном смысле, сколько желание присвоить чужую жизнь — её благополучие, опыт и даже боль.

Подобные ожидания возникали и вокруг других фестивальных премьер. На Каннском кинофестивале показали «Параллельные истории» Асгара Фархади — самостоятельную интерпретацию шестого эпизода «Декалога».

При почти трёхчасовом хронометраже Ли Чхан Дон не столько ведёт зрителя к разгадке, сколько позволяет ему самому почувствовать, как постепенно меняется отношение к героям. Режиссёр оставляет за кадром не меньше, чем показывает, и не спешит расставлять акценты или выносить окончательные суждения. «Возможная любовь» медленно тлеет, накапливая напряжение в паузах, неловких разговорах и невысказанных обидах. После неё остаётся не столько ответ на вопрос, кто прав, сколько тревожное ощущение эмоциональной близости, которая так и не смогла преодолеть дистанцию между людьми.

Как Е Чжи решает, какие фрагменты чужой жизни войдут в её документальный фильм, так и Ли Чхан Дон не спешит раскрывать своих героев до конца. Он оставляет зрителю пространство для сомнений, не позволяя свести их поступки к однозначным мотивам. Режиссёр исследует, что происходит, когда желание понять другого незаметно превращается в желание присвоить его опыт, а чужая жизнь начинает казаться привлекательнее собственной. В таких обстоятельствах любовь не столько невозможна, сколько обречена постоянно сталкиваться с границами взаимопонимания.

А любовь в таких обстоятельствах, чаще всё же невозможна.

Читать также:

Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Джон Грин и искусство взрослеть вместе со своими читателями
Ликбез
#истории
Джон Грин и искусство взрослеть вместе со своими читателями
Вышла дорама «Синяя дорога» с Сон Сок Ку, частично снятая в Казахстане
Культура
#кино
Вышла дорама «Синяя дорога» с Сон Сок Ку, частично снятая в Казахстане
Дизайнерский коллектив TÖRTEU представит в Алматы новую коллекцию
Стиль
#мода
Дизайнерский коллектив TÖRTEU представит в Алматы новую коллекцию
Из прокатной версии фильма «Кульпаш» убрали титры о жертвах Ашаршылық
Культура
#кино
Из прокатной версии фильма «Кульпаш» убрали титры о жертвах Ашаршылық
Прямые рейсы из Казахстана в США могут запустить до конца 2027 года
Ликбез
#общество
Прямые рейсы из Казахстана в США могут запустить до конца 2027 года