Кристина Михайлова — казахстанская режиссёрка, чей полнометражный дебют «Сны реки» в этом году получил международную премьеру на кинофестивале в Берлине. Документальная картина представляет собой коллективный портрет казахстанок с их переживаниями, надеждами и борьбой, поданный через тонкую натуралистичную метафору. Сюжетно фильм построен вокруг интервью с героинями — от гражданских активисток до школьниц, пытающихся ответить на вопрос «Какая ты река?». Образ реки — маленькой и необъятной, бушующей и спокойной, прирученной и непокорной — постоянно меняется и дополняется от одного разговора к другому, но удивительным образом сливается в единое целое, несмотря на все противоречия.
Из Берлина фильм уехал с призом экуменического жюри — престижной наградой, которую независимые христианские кинокритики вручают за религиозную, социальную или гуманистическую ценность. Это первая подобная награда в истории казахстанского кино, а ранее её удостаивались, например, Андрей Тарковский, Вим Вендерс и Асгар Фархади. Тем не менее, за пределами профильных медиа победу будто бы и не заметили.
Это такой приз, о существовании которого я впервые услышала ещё очень давно, и он всегда казался мне каким-то особенным. Поэтому, конечно, приятно было его получить, у него очень интересное значение» — говорит Кристина Михайлова.
Впервые идея фильма пришла к режиссёрке, когда она гуляла по реке Аксай, которая течёт прямо возле её дома. Кристина заинтересовалась, где река берёт своё начало и как выглядит её маршрут:
Я с детства знаю эту реку. И как-то уже в осознанном возрасте решила проследить весь её путь просто из любопытства. В итоге действительно полностью его проехала и поняла, что у меня под носом существует целый фильм, где столько всего про меня и мою страну.
Потом я долго искала голос реки и в итоге решила спросить девушек, живших, как и я, возле неё — какой рекой они представляют себя. В Берлине на Q&A меня спрашивали: “Как вы объяснили это обычным людям?”. А на самом деле это такие стереотипы — “обычные люди”. Что за обычные люди? Я просто в посёлках вдоль реки развесила листовки, на которых было написано: “Если ты считаешь себя рекой и можешь рассказать какой, то приходи на мой кастинг”. Столько девушек пришло, и ни одна меня не спросила, что это значит! Они пришли и рассказали — получилось более ста интервью».
Победа в Германии, премьера в Казахстане
Награда в Берлине стала результатом огромного труда и безусловной преданности своему делу — над своим дебютом Кристина работала больше пяти лет. И всё это время идея фильма менялась, разрасталась и обрастала новыми темами.
За период съёмок так много всего успело произойти в нашей стране. Убийство Салтанат, наводнение, какие-то политические процессы. Было давление с финансированием — то дадим вам деньги, то не дадим. И перед вторым съёмочным периодом я своей продюсерке сказала, что я даже не знаю, я сейчас поеду снимать сны реки или кошмары. Я сама месяц походила по реке, там были ситуации, которые заставили меня всерьёз бояться за свою безопасность будучи женщиной. А я просто ходила, фотографировала, делала ресёрч.
И у меня ещё сильнее возникло внутреннее чувство протеста. Что за абсурд? Я просто хожу, снимаю про реку, оставьте меня вообще в покое. Почему у меня нет права на базовые вещи? И вот у меня энергии больше появилось, отчаяние перешло в злость, и я запустила всё-таки съёмочный процесс. Но настроение фильма поменялось. Вы увидите в фильме, что женщины у меня рассуждают и о Казахстане в политическом контексте, и о коррупции, о потопах, о насилии, о деле Салтанат.
Но это никогда не было моей целью и задумкой, я была всего лишь слушателем. Я просто отразила результаты своих ста интервью — про что мне больше всего рассказывали, про то мы и увидели фильм. Мне кажется, он всё равно очень жизнеутверждающий, дающий в конце много светлой энергии, надежды. Не чёрное кино, совсем не чёрное».
Несмотря на успех на международных фестивалях — помимо европейской премьеры, фильм уже получил и американскую — больше всего Кристина мечтает познакомить с картиной именно казахстанцев.
Я очень жду казахстанскую премьеру, потому что в первую очередь я делала этот фильм для наших зрительниц и зрителей. И вот от этого уже будет какой-то результат.
Моя целевая аудитория — девушки, о которых я и снимала это кино: от подросткового возраста до тридцати лет. Мне хотелось, чтобы этот фильм помог им почувствовать собственную силу, увидеть себя по-другому. И до сих пор на всех показах, которые у меня были за рубежом, самым частым комментарием от казахстанок был: “До вашего фильма мы никогда не видели, чтобы нас репрезентовали на большом экране”. Вы сами знаете, какая проблема у нас с репрезентацией женщин в казахстанском кино — это пять стереотипных ролей на весь кинематограф.
Я надеюсь, нам удастся выйти в широкий прокат после казахстанской премьеры, которая состоится на фестивале Qyzqaras».
Документальное кино и страх
Документалистика — одно из самых перспективных направлений в казахстанском кино. Полнометражные фильмы регулярно попадают в программы международных кинофестивалей, а сами документалисты вполне успешно осваивают, если не сказать захватывают, локальный YouTube. Тем не менее, документальные проекты редко добираются до больших экранов, а, следовательно, и до большой аудитории. К тому же над жанром, как и над всем остальным кинематографом, нависла вполне осязаемая угроза в лице государственной цензуры.
Я вообще не очень люблю, когда документалистику относят к какому-то отдельному, нишевому кино. Ничего оно не нишевое. Рынок сейчас многопрофильный, огромное разнообразие жанров и проектов, поэтому странно говорить о каких-то нишах. Мне кажется, всё зависит исключительно от маркетинга.
Проблема документалистики не столько в том, что широкая аудитория к ней не готова, сколько в отсутствии достаточных ресурсов, чтобы эту аудиторию заинтересовать.
Конечно, есть и угроза цензуры, но тут всё тоже зависит от того, с кем сравнивать. В сравнении с кем-то мы будем выглядеть как настоящая демократия, а в сравнении с другими — тут просто диктатура и автократия. Мне кажется, что я всегда чувствовала себя под угрозой. С самого начала и все эти пять лет, что я делала этот фильм, я чувствовала и цензуру, и угрозу. Но, как вы видите, всё равно кино появилось, да?
И должны ли мы как художники, как режиссёрки и режиссёры противопоставлять что-то режиму, который на нас давит? Я думаю, что да, должны. Но это личный выбор каждого — многие чувствуют личную угрозу слишком лично и не рискуют. Я искренне сожалею о том, что многим людям, которые хотели бы заниматься кино, приходится идти на уступки с собой, со своей совестью. Из такого искусства вряд ли что-то получится.
Так что, власти, with all due respect, back off. Что ещё я могу сказать? Я хочу делать своё кино, попробуйте меня остановить».
Про Women make docs
Изначально эта инициатива задумывалась как платформа для документального кино Центральной Азии в целом — чтобы помогать историям, которые иначе не доходят ни до производства, ни до зрителей. Но когда мы сделали open call, выяснилось, что большая часть откликнувшихся — женщины. Было, конечно, пару мужчин, но в большинстве своём нам написали режиссёрки. Я даже не знаю, с чем это связано. Может с тем, как много упорства и упрямства требует документальное кино.
Сейчас я уже гораздо менее оптимистично смотрю на эту ситуацию, потому что мне казалось, что если мы просто объединимся вместе, то всё станет легче. Но у каждого человека есть свои границы и понимание, насколько они готовы проявляться и вместе действовать. И я увидела, как много страха у художников, у режиссёрок, у режиссёров. А это вообще нонсенс. У художника страх — это что-то, с чем нужно бороться. Ты не можешь бояться и делать кино, ты должен быть свободным. А страх — это отсутствие свободы».
Большая редкость, когда дебютная работа начинающего режиссёра из нашего региона получает такое внимание и признание международной аудитории. Дебют Кристины показал, что перед нами — режиссёрка с уникальным голосом и большим потенциалом. Однако она всё ещё испытывает трудности с продвижением своих проектов в Казахстане.
У меня есть несколько потенциальных проектов: и художественные, и игровые — я всё хочу снимать. Сейчас жду премьеру “Снов реки” в Казахстане для того, чтобы у меня было больше легитимности получать ресурсы. Хотя лично я и так чувствую себя абсолютно легитимной — у меня с этим проблем нет, но фидбэк от разных институций и фондов такой, будто я по-прежнему не имею права пользоваться этими деньгами.
И вообще я настаиваю на том, что я не совсем документалистка, и не совсем даже режиссёрка. Я и продюсирую, и художественные проекты делаю, и инициативу. Мне кажется, что у художницы должна быть вот эта свобода, мне она очень нравится.
Может быть, я сделаю, наконец, доступной для всех эту идею, что можно постоянно менять жанры, способы самовыражения. Главное — выразить боли, которые есть у тебя внутри, а в какой именно форме совсем не важно».
Какими программами и приложениями пользуется Кристина Михайлова? Кристина отмечает, что в сложном и длительном процессе постпродакшена многое зависит от надёжного компьютера.
Всю свою рабочую карьеру я пользовалась только разными MacBook, это стало моей привычкой. На этих компьютерах я смонтировала свой первый короткометражный фильм, многие экспериментальные работы, и пост-продакшн «Снов реки» тоже полностью проведён на MacBook Pro.»
MacBook помогает Кристине справляться с тяжёлыми файлами и профессиональными программами. Его производительность и интеграция в экосистему Apple делают работу над проектами более удобной и эффективной.
Если говорить про какие-то отдельные программы, то визуальный пост-продакшн мы сделали в DaVinci Resolve Studio и Adobe Premiere Pro на компьютере MacBook Pro. Эти компьютеры обладают всем необходимым для постпродакшена кино, подходят по мощности, позволяют легко переносить файлы и обладают приятным интерфейсом.»
MacBook Pro обеспечивает всеми необходимыми инструментами для работы и помогает воплощать в жизнь самые смелые творческие задумки.
Приобретайте MacBook только у официальных представителей:
iSpace Sulpak Technodom Mechta activ Evrika Freedom Mobile
#партнёрский
