С 2016 года творческое объединение ZVUK гремит на весь Алматы: их рейвы и вечеринки собирают сотни поклонников электронной музыки, а Казахстан всё чаще посещают зарубежные артисты. В преддверии юбилея мы решили поговорить с Назирой — основательницей ZVUK и диджеем. Обсудили локальную электронную сцену, историю проекта и планы команды на будущее.
Фото: Чингиз Гумаров, Олег Зуев.
Всего десять лет назад в Казахстане не было как таковой электронной сцены, а в индустрии царила полная свобода творчества и экспериментов. Сейчас, спустя годы после формирования ZVUK, какие изменения вы замечаете, будучи одной из основоположниц коммьюнити?
Сцена в Казахстане на самом деле была очень сильной в 90-х и 00-х: гремели клубы Da Freak, My Town, было очень много диджеев и большое коммьюнити — оно прям качало! А потом, в начале десятых годов, всё немного угасло: закрывались бары и площадки, где могли играть местные диджеи, вечеринок тоже стало меньше.
Когда мы начинали ZVUK в 2016 году, сцена была очень маленькой и лимитированной — мало вечеринок и проблема с тем, чтобы найти подходящих диджеев, так как техно тогда мало кто играл, а нам в ZVUK всегда хотелось исполнять какую-то смелую танцевальную музыку. Тогда в Казахстане была полная свобода для музыкальных экспериментов — мы могли делать всё, что хотим. Единственная трудность состояла в том, чтобы расти на месте, где ничего нет — если бы мы создавали наш проект, например, в Германии, где это всё уже давно есть, мы бы явно выросли совершенно другими.
Конечно, спустя 10 лет ситуация кардинально изменилась: слова «техно» и «рейв» вошли в обиход практически каждого уважающего себя жителя Алматы, хотя раньше такого не было. Когда ZVUK только начинался, мы объясняли людям, что такое техно, почему танцевальная музыка — это целая культура, почему рейв — это не просто пятничная вечеринка. Затрагивали и предубеждения о всех негативных вещах, которые приходят в голову при упоминании рейвов. Сейчас же техно играет ото всюду, а вечеринки гремят каждую неделю. Мне кажется, это очень круто, потому что наша сцена очень сильно выросла и в количестве, и в качестве, и в возможностях выбора для гостей.
Как вам пришла идея основать собственное музыкальное объединение? Было ли это решение спонтанным или вы обдумывали концепт задолго до этого?
В первый раз я сходила в клуб с электронной музыкой около 16 лет назад. После этого я уехала учиться в Шотландию и там начала ходить на вечеринки, где играли мои друзья-диджеи, ездила в Лондон, Глазго, очень сильно полюбила британскую сцену. В какой-то момент я загорелась всем этим — не только музыкой, но и эмоциями, чувствами, людьми, ощущением свободы и близости с окружающими. Такое нигде не испытаешь: на танцполе это будто древний ритуал.
В 2014 году я вернулась в Казахстан и думала, что в Алматы точно есть, куда сходить, но это оказалось не так — негде было просто потусить в пятницу. А я такой человек: если ничего нет, значит надо самому это сделать. Так я начала немного работать с Vzletnaya, стала одной из основательниц Bass Place, но вскоре я оттуда ушла. Некоторое время я ничего не делала, наверное, собиралась смелости наконец-то реализовать свою идею: мне хотелось просто послушать классную музыку, поиграть, собрать людей, которым это нравится. Тогда появился ZVUK и потихоньку начал расти.
В первые лет пять мы собирали не так много людей, максимум 200-300 человек, что было для нас вау. Мы уходили в сильный минус по финансам, вся команда трудилась бесплатно, но при этом чем больше мы работали, тем больше всё складывалось в нашу пользу. Наверное, ZVUK и получился, потому что был для нас проектом-утопией, искренней идеей — от сердца и от души.
Свой творческий путь ZVUK когда-то начал в арт-убежище «Бункер»: на мероприятии выступали локальные артисты и люди только начинали интересоваться новым форматом. Сейчас ZVUK проходит в бывшем Доме печати, а лайн-ап ивентов заполнился зарубежными привозами и разнообразием диджей-сетов. Несмотря на смену локаций и приглашённых музыкантов, есть ли у ZVUK определённая миссия, которую вы сохраняете сквозь время? В чём она заключается?
В основе ZVUK всегда лежала смелая музыка и ценности, которые мы транслируем через неё: свобода, близость, уважение к друг другу в независимости от того, кем ты являешься. Так, конечно, со временем ZVUK стал одним из ключевых архитекторов нашей сцены и начал влиять на трансформацию музыкальной культуры Алматы.
Да, нам можно было бы «почивать на лаврах» и делать однотипные мероприятия, но это точно не про ZVUK, поэтому мы продолжаем наши эксперименты, как и раньше. Например, в какой-то момент мы начали продвигать казахстанскую электронную музыку за рубеж и делать шоу-кейсы в Берлине, Копенгагене, Дубае, и это тоже стало частью нашей миссии, которую мы продолжаем.
Как вы считаете, удалось ли вам «воспитать» в локальной аудитории неподдельный интерес и тягу к новому музыкальному опыту? Как сквозь годы трансформировались интересы вашей публики на ивентах?
В начале мы часто сталкивались с непониманием того, что мы делаем, получали много критики, например, из-за того, что проводили ивенты на складах. Многие люди не понимали, что вообще представляет из себя техно-музыка. Конечно, были и те, кто поддерживал нас и понимал, про что мы говорим, но контраст оставался сильным. Сейчас этого, безусловно, меньше: люди понимают, почему вечеринка будет на заводе, почему музыка такая жёсткая. Со временем появился баланс.
Сейчас наш среднестатистический посетитель — это человек от 22 до 35 лет, который открыт в своём понимании мира. Он не обязательно креативный, но понимающий и заинтересованный в новом опыте.
За десятилетие активной работы проект наверняка проходил через периоды турбулентности и неуверенности в будущем. Был ли переломный момент, когда ZVUK оказывался на грани закрытия? Что заставило вас продолжить свой путь?
Я никогда серьёзно не думала о том, чтобы закрыть ZVUK. Да, были большие трудности и моменты, когда всё хотелось послать к чёрту, но мы с командой предпочитали что-то менять и расти, а не опускать руки. Любые трудности мы переживали с мыслью о том, что нужно трансформироваться. Это нелегко — всегда есть нервяки, психи, форс-мажоры: наверное, только в последние два года я стала относится к ним спокойно.
Думаю, большую роль в этом играет тот факт, что проект был сделан от души. Поэтому мы пережили пандемию, когда не проводили ивенты почти полтора года, и переломный момент, когда ZVUK стал приносить нам прибыль, команда стала получать зарплату и нужно было снова меняться, чтобы идти вверх.
Как внутри объединения принимаются решения о лайн-апах? Это поиск самого актуального звука, личный вкус или желание удивить местного слушателя чем-то новым?
Мне кажется, что за десять лет у ZVUK уже сформировалось своё ДНК звучания, и всех артистов, которых мы привозим, объединяет точно не жанр и не их популярность. Мы вообще никогда не привозили выступать кого-то просто потому, что он сейчас на волне хайпа и нам удастся собрать много слушателей. Нет, такой подход не про нас. Мы всегда привозим тех, кто нам искренне нравится и в кого мы верим. Тренды ради трендов нас не интересуют.
ZVUK всегда отличался особой заботой о безопасности и комфорте посетителей на танцполе. Что подтолкнуло вас к такому решению? Какие инструменты вы используете, чтобы создать safe-space для ваших гостей?
Нам хотелось сформировать safer space со свободой самовыражения на танцполе, но это произошло не сразу: в первые годы существования ZVUK такого формата не было. Мы начали всё с трансляции идеи о безопасности на входе на вечеринки, а затем публиковали посты на странице для общего ознакомления гостей с правилами.
Мы очень следим за тем, чтобы на мероприятиях не было дискомфортных ситуаций, поэтому у нас появился собственный Awareness Team — команда заботы о гостях, наблюдающая за ходом ивентов. Любой человек может обратиться к членам команды за помощью, например, если кто-то нарушает его границы. В остальном за безопасность отвечает охрана.
Сегодня об алматинском объединении знают далеко за пределами Казахстана и Центральной Азии. Как, по вашему мнению, статус главного рейв-коммьюнити региона влияет на внутреннюю политику ZVUK? Появилось ли больше ответственности перед локальной сценой и её слушателями?
Мы понимаем, что являемся лицом местной электронной музыки, но это никак не влияет на нашу работу в команде. Да, мы всегда растём, создаём что-то новое, меняемся, но не из-за того, что мы должны это делать, а потому что мы искренне хотим этого. Думаю, именно поэтому мы нравимся людям.
Привоз зарубежных артистов мирового уровня — это серьёзный риск и большие вложения. Как вы считаете, какую роль в стратегии ZVUK играет подобный интернациональный музыкальный обмен? Что вам бы хотелось привнести в локальную сцену таким опытом?
Никогда нельзя отделять танцпол от местного контекста и общественных взглядов, поэтому, когда мы выбираем артистов, они всегда похожи на нас: обладают смелым звуком, уникальностью и внутренними идеалами. Например, AEREA, которых мы сейчас привезли, больше относятся к эмоциональной музыке и близости на танцполе. Для них техно — это не просто бочка и возможность потанцевать, а момент контакта с близкими людьми. Также мы привозили в Алматы Sedef Adasï — помимо того, что она обладает необычным саундом с восточными мотивами, она делает вечеринки, репрезентирующие женщин-артисток и представителей этнических меньшинств, которые не представлены так широко в электронной музыке.
Расскажите подробнее о самом крутом ивенте в истории ZVUK
Самым крутым был точно ZVUK с HERRENSAUNA, который мы делали весной 2022 года после пандемии. Это был тот случай, когда реальность повторила привычное обывателям представление о рейвах — дикость, страсть, потеющие люди. В качестве площадки мы нашли крутой склад, а для аутентичности построили клетку, в которой играли диджеи и по которой карабкались слушатели. Красный свет, жар, стробоскопы — вайб был нереальным!
Как вы находите площадки вроде Дома Печати для ваших ивентов? Ищете ли вы локацию под концепцию вечеринки или, наоборот, пространство решает, каким будет ZVUK сегодня?
Нам нравится привносить новое дыхание в локации, которые мы выбираем для ивентов. Например, мы делали рейв в тойхане, Boiler Room в театре имени Ауэзова, вечеринку в подвале кинотеатра «Арман», играли в Казахфильме и на Кок Тобе. Мы не подгоняем артиста под локацию и наоборот, предпочитаем находить баланс и соединять оба компонента воедино.
Если представить ZVUK ещё через 10 лет, каким, по вашему мнению, он будет? Это всё ещё серия вечеринок или вы видите трансформацию проекта в нечто иное, например, арт-институт или независимый лейбл?
Мне кажется, через десять лет ZVUK будет платформой с множеством устойчивых ответвлений. Мы уже делаем первые шаги к этому и надеемся через пару лет увидеть результаты этой работы. У ZVUK есть резиденты, шоу-кейсы и свой фестиваль. В этом году мы планируем делать больше медиа-контента о местной сцене и современной культуре Казахстана. Будет также проведено четыре крупных ивента, каждый из которых несёт в себе уникальный концепт.
Ещё хотелось бы провести для ZVUK тур с крутым саундом. Есть идеи для релизов и коллабораций с местными артистами и зарубежными лейблами. В этом году мы думаем релизнуть пластинку с нашими танцевальными треками под немецким лейблом.
Конечно, у нас возникают мысли и о локальном лейбле, выпускающем казахстанскую электронную музыку: наша сцена готова к этому, нам есть, что показать, но пока мы не планируем фокусироваться на этом.
