Образовательная функция музея
Музей по-прежнему остаётся ключевым пространством, формирующим представление о культуре и искусстве, и потому на этой институции лежит особая ответственность. Даже в 20-е годы XXI века сфера современного искусства остаётся чувствительной темой: несмотря на высокий интерес со стороны зрителя, сохраняется потребность в открытом и профессионально выстроенном диалоге. Выставкой «Память. Пространство. Прогресс» Музей искусств им. А. Кастеева продемонстрировал готовность к такому диалогу.
Основу экспозиции составили живописные произведения из фондов музея, дополненные работами из частных коллекций и собраний самих авторов. Так, в одном зале удалось собрать работы Саида Атабекова, Бахыта Бапишева, Смайла Баялиева, Виктора и Елены Воробьёвых, Шамиля Гулиева, Мадины Жолдыбек, Мөлдір Қарубайқызы, Сергея Маслова, Алмагуль Менлибаевой, Молдакула Нарымбетова, Рашида Нурекеева и Арыстанбека Шалбаева.
Ключевой вопрос, возникавший при неоднократном просмотре первой версии экспозиции в 2025 году, связан с ролью кураторской мысли, на которой строится вся выставка уже на стадии замысла. Безусловно, мы принимаем во внимание, что не существует идеального «правильного» плана выставки. Куратор может раскрывать любую тему любыми способами, именами, произведениями, но он должен думать не только о художниках, но и о зрителе. Трудности в прочтении экспозиции и формировании целостного представления о заявленном периоде были обусловлены прежде всего отсутствием концепции экспонирования.
Экспозиция 2025 года. Путь зрителя
Давайте вспомним, как это было. Пространство зала имело два входа, располагающихся рядом, что в теории позволяло посетителю выстроить вполне логичный маршрут, начиная просмотр с живописного полотна Б. Бапишева «Птица над озером» (2005), находившегося между этими входами. Однако из-за отсутствия смысловых связей между экспонатами зритель оказывался перед выбором: продолжить просмотр живописи Б. Бапишева, М. Нарымбетова, С. Баялиева и А. Шалбаева или переключиться на иной медиум, обратившись к работам А. Менлибаевой, включающим видео-арт и текстиль.
Важно учитывать, что в ситуации подобного «распутья» зритель, как правило, следует не заданной логике, а собственной любознательности. Он вправе нарушить предполагаемую последовательность и, например, в первую очередь направиться к привлекательной инсталляции Р. Нурикеева «Безумная любовь лисы и вагона» (2021), расположенной в центре зала.
Нельзя не признать, что первое впечатление, которое получает зритель, визуальное. Зритель выделяет наиболее притягательные, эмоционально насыщенные объекты и выстраивает маршрут, исходя из собственного интереса. Первый вариант экспозиции «Память. Пространство. Прогресс» оставлял зрителя в одиночестве среди резко сменяющихся смыслов, проблем, поднятых художниками; а также помещал в хронологически непоследовательный нарратив, стараясь продемонстрировать всё разнообразие и специфику современного искусства Казахстана за последние почти 35 лет. Из-за этого при нахождении в зале у посетителя оставалось ощущение тесноты и хаотичности, не хватало визуального пространства инсталляциям и изолированности видео-арту.
Экспозиция 2026 года. Что изменилось?
Будет справедливо отметить, насколько сильно изменилось впечатление после ремонта. Вероятно, решающую роль сыграли не столько обновлённые цветовые решения стен, сколько качественно улучшенное освещение, повлиявшее на восприятие произведений. Пространство также избавилось от визуального шума, проявлявшегося в деталях (в частности, были убраны ограждения вокруг инсталляций).
Инсталляции Р. Нурикеева также претерпели изменения. Работа «Всю дорогу нет дождя» (2022) стала композиционно аккуратнее, хотя при этом лишилась некоторых элементов. Инсталляция «Безумная любовь лисы и вагона» (2021) существенных трансформаций не получила, однако, создаётся ощущение, что её первоначальная версия была более выразительной и страстной.
По ряду причин убрали видео-работу «Мать-Вода Гульбиби Балхаш» А. Менлибаевой. Вместо неё — инсталляция с живописной абстракцией «Живопись с камчой» (2018) Бейбита Асемкула и скульптура «Фараон» (1998) Геогрия Тряпкина-Бухарова. Также заменили работу Б. Бапишева «Птица над озером» (2005) на монохромную живопись «Пустая лодка» (2001) Абдрашита Сыдыханова.
В целом можно говорить о положительных изменениях в восприятии экспозиции: появилось ощущение пространства и упорядоченности. Отсутствие видео-арта А. Менлибаевой существенно повлияло на характер выставки. С одной стороны, это произведение занимает важное место в развитии современного казахстанского искусства. В нём художница, используя технологии искусственного интеллекта, моделирует постапокалиптический сценарий трансформации живых видов в контексте политических и экономических конфликтов, борьбы за ресурсы и власть, обращаясь к экологическим проблемам региона, связанным с водными ресурсами. Однако экспонирование данной работы сопровождалось техническими сложностями, типичными для музейных институций, особенно государственных. Финансовый фактор зачастую становится определяющим и, к сожалению, не всегда решается в пользу ни художника, ни музея.
Стоит отметить, что на одном устройстве вместе с работой А. Менлибаевой воспроизводился видео-арт раннего казахстанского contemporary art «Паломник» С. Баялиева и «Круг» А. Шалбаева. Получается, что обновлённая экспозиция лишилась сразу трёх значимых произведений.
С другой стороны, отказ от видео-арта сделал восприятие выставки более цельным и равномерным, что можно рассматривать как удачный кураторский приём. Несмотря на это, зритель по-прежнему сталкивается с необходимостью резких смысловых переключений, например, от глубокого концептуализма Елены и Виктора Воробьёвых на техногенный образ скульптуры Шамиля Гулиева, а затем — на проблемы положения женщины в обществе, включая потребительское отношение к женскому телу через метафоры космических объектов.днако в обновлённой экспозиции такие переходы воспринимаются значительно мягче.
В итоге можно заключить, что выставка «Память. Пространство. Прогресс» в новой версии сместила акцент в сторону более традиционных художественных медиумов — живописи и скульптуры.
Подобный новый вектор — более безопасный, однако это не даёт оснований оценивать деятельность музея в негативном ключе. Зал современного искусства имеет потенциал стать частью постоянной экспозиции, а также регулярно обновляться по мере пополнения коллекции contemporary art — направлению, к которому Музей искусств им. А. Кастеева на протяжении последних лет проявляет устойчивый интерес.
