По сюжету после событий второго сезона прошло пять лет. И, кажется, это было единственным верным решением. Подростковые драмы в стенах школы к финалу второго сезона изрядно изжили себя — герои банально переросли сеттинг, которому больше нечего предложить ни зрителям, ни самим персонажам. Изменились и актёры, которые за последние несколько лет стали большими звёздами и больше не могли играть взбалмошных школьников. Идея встретиться с персонажами на пороге 20-летия выглядит логичной и даже ожидаемой.
То же самое было в британских «Молокососах» — подростковом шоу десятых, с которым часто сравнивают «Эйфорию». В финальном седьмом сезоне зрители заглянули в недалёкое будущее и увидели, как когда-то трудные подростки превратились в не самых простых взрослых. Видимо, Левинсон решил сосредоточиться на мысли, что жизнь за пределами школы не становится легче и понятнее.
Фирменная стилизация фотографки Петры Коллинз с неоном и ярким макияжем сменилась пыльными дорогами, сигаретным дымом, визуальным шумом и гиперреалистичной контрастной картинкой — часто не самой приятной. Одним словом — сериал стал более грязным и вязким, под стать сюжетным аркам героев.
Сезон снят революционной технологией: используются 35-миллиметровая и 65-миллиметровая плёнки (Kodak Verita 200D), производство которых было запущено специально для сериала. Раньше таким могли похвастаться только кинотеатральные релизы формата IMAX, но Левинсон создал прецедент для ТВ-мира. С визуалом у сериала никогда не было проблем, и работа постоянного оператора шоу Марцеля Рева снова доказывает это.
Первые два эпизода третьего сезона «Эйфории» в значительной степени экспозиционные. Форма неизбежна, особенно после такого долгого перерыва, а поэтому зрителям придётся запастись терпением. Довольно неспешно мы узнаем, где и как оказались герои спустя пять лет после событий второго сезона. И ответы явно понравятся не всем. Происходящее напоминает лихорадочный сон — особенно открывающая сцена с Ру, которая на контрабандистском джипе пытается перебраться через трамповскую стену на границе США и Мексики. Чтобы расплатиться с долгами перед дилером Лори (Марта Келли), героиня работает перевозчиком запрещённых веществ. Параллельно с этим она знакомится с сутенером Амало (Адевале Акиннуойе-Агбадже) и начинает захаживать в его стриптиз-клуб. Всего за несколько серий Ру умудряется стать свидетельницей убийства и заглянуть в мир секс-трафика.
Кажется, дни Ру сочтены, но в её жизни появляется непоколебимая вера в Бога. Совершенно неудивительно, что тема религии станет для девушки центральной в этом сезоне — c ней она попробует найти долгожданный покой и забыть ошибки прошлого. Её стремление к вере кажется логичным и даже долгожданным — последний бросок перед тем как найти, как говорит сама героиня, «my own little slice of heaven».
Второй по значимости сюжетной линией можно назвать отношения Кэсси (Сидни Суини) и Нэйта (Джейкоб Элорди). Пара явно ни в чём себе не отказывает: они живут в роскошном доме, готовятся к свадьбе и устраивают ужины при свечах. На одном из таких вечеров Кэсси заявляет будущему мужу, что планирует завести страницу на OnlyFans с околоэротическим контентом. Таким образом она хочет самостоятельно заработать на дорогой цветочный декор для свадьбы. Девушка довольно быстро погружается в новый образ жизни и начинает искать валидацию у незнакомцев онлайн.
Решение противоречивое, но видно, что Левинсон и Суини сознательно иронизируют над тем, как медиа и зрители сексуализируют актрису. Всего за несколько эпизодов создатели явно выходят за рамки дозволенного: например, во втором эпизоде появляется небольшая сцена с довольно шокирующими age-play элементами. Другие герои позже выскажут свои опасения по поводу педофильских фетишей, но заигрывать с этим — ходить по лезвию ножа. Пока неясно, как в итоге сложится судьба этой довольно трагичной героини, но уже после двух эпизодов увиденное очень и очень настораживает.
Постепенно в дело вмешивается Мэдди (Алекса Деми), бывшая лучшая подруга Кэсси и девушка Нэйта со школы, у которой явно есть свои планы. Их отношения едва ли можно назвать здоровыми — это токсичный и созависимый союз, который явно обернётся катастрофой. Сама Мэдди работает менеджеркой талантов в Голливуде и делит клиентов вместе с Лекси (Мод Апатоу), подругой детства Ру, покоряющей Голливуд в роли ассистентки.
Где-то на заднем плане также витает Джулс (Хантер Шафер), когда-то центральная героиня сериала. Девушка живёт в мегаполисе, учится в арт-школе и в свободное время подрабатывает sugar baby — встречается с богатыми мужчинами за деньги. Особенно тревожно за Шафер: когда-то она выступила со-сценаристкой самого удачного эпизода сериала («К черту всех, кто не рыба-капля»), но сейчас героиня сведена к загадочной функции. За это Левинсона простить сложнее всего.
Но что-то остаётся вечным — способность «Эйфории» генерировать обсуждения и вирусный контент в интернете. Просмотр сериала не заканчивается с титрами: он продолжает активно жить в соцсетях долгие недели после выхода эпизода. Трудно вспомнить другой проект, который бы так сильно ненавидели и при этом продолжали смотреть. Статистика это подтверждает: первый эпизод третьего сезона собрал 8,5 миллиона зрителей за первые три дня — на 44 % больше, чем премьера второго сезона.
И пока все громко жалуются на Левинсона, на «бессмысленность» происходящего, сексуализацию женщин и эстетизацию криминального мира, миллионы людей включают новый эпизод, чтобы потом бурно обсуждать его в сети. В этом и заключается настоящий феномен шоу, которое идеально встроилось в современную модель потребления контента.
Третий сезон явно сводит своих героев к теме веры. Причём неважно — веры в себя, в вымышленные идеалы или в Бога. Возможно, именно так и ощущается та самая реальность, к которой никто так и не был готов после школы. И пусть всё это порой выглядит как неловкая встреча одноклассников спустя годы, каждый из героев продолжает отчаянно искать покой и смысл. Наблюдать за этим по-прежнему интригующе и местами даже забавно. Может, стоит наконец перестать относиться к происходящему слишком серьёзно и напомнить себе: реальный мир далеко не всегда работает по привычным правилам. Почему тогда должна «Эйфория»?
