«Мы всем чужие» Эндрю Хэя: как подружиться с призраками прошлого и не сойти с ума

В европейском прокате идёт британская картина «Мы всем чужие» режиссёра Эндрю Хэя («Северные воды», «45 лет», сериал «В поиске»). Фильм высоко оценили критики и жюри международных фестивалей ещё в прошлом году. «Душераздирающий и опустошающий» – почти единогласно окрестила ленту пресса, повысив градус зрительского ожидания, а дуэт ирландцев Эндрю Скотта («Шерлок», «Дрянь») и Пола Мескала («Нормальные люди», «Солнце моё») довёл этот градус до критической отметки ещё до выхода фильма на экран.

О том, как «Мы всем чужие» воздействует на зрителей и вписывается в контекст современного инди-кино, рассказывает киновед Олеся Новикова. Материал содержит спойлеры.

Сюжет

Сорокалетний писатель Адам (Эндрю Скотт) живёт уединённой жизнью в пустынной новостройке на окраине Лондона. Днём он пишет сценарии, по вечерам смотрит телевизионные шоу и покидает стены дома лишь в случае пожарной тревоги. Разделить его одиночество может только молодой парень Гарри (Пол Мескал) – кажется, единственный сосед в этой призрачной многоэтажке. Но впустить его на порог (а значит, и в свою жизнь) Адам не спешит: кто знает, с какими травмами ему придётся столкнуться – их у него и так предостаточно.

Разобраться (или подружиться) с призраками прошлого Адам решает, как настоящий писатель: помещает действие своего сценария в 1980-е, откуда родом его травма. За воспоминаниями он отправляется в дом своего детства в пригороде Лондона. Здесь всё как и прежде: припаркованный ретро-автомобиль отца, плакат Queen в его старой комнате и виниловый проигрыватель в гостиной. Более того, за 30 лет ничуть не изменились и родители (Джейми Белл и Клэр Фой), и выглядят они даже моложе Адама. Просмотр семейного альбома, душевные разговоры и тёплые объятия – всё это, кажется, способно исцелить. Но есть нюанс: родители погибли в автокатастрофе, когда Адаму было 12 лет.

По мере того, как Адам навёрстывает общение с застрявшими в лимбе 1987-го родителями, он сближается и с соседом Гарри (неприлично похожим на его отца). Однако, разрываясь между прошлым и потенциальным будущим, Адам всё больше теряет связь с реальностью, пока не осознаёт: как бы ни было больно, важно уметь отпускать.

 

Путь на Восток

Первые кадры со Скоттом и Мескалом распространились в сети ещё летом 2023 года до премьеры фильма на фестивале в Теллурайде. Наиболее известные как «горячий священник» из сериала «Дрянь» и лицо «мужской депрессии» из недавнего инди-хита «Солнце моё», эти двое гарантировали на экране беспроигрышный дуэт. Деталей фильма никто толком не знал, а потому ждали ни то ромком, ни то гей-драму. Второй вариант был чуточку ближе, но и он оказался не исчерпывающим. Неоднократно посвящавший зрителей в тонкости жизни ЛГБТК-сообщества, Эндрю Хэй переместил сексуальность героев в разряд предлагаемых обстоятельств.

В 1987 году такой сюжет имел вполне себе традиционалистский характер: мужчина встречает призраков своих покойных родителей и строит отношения с таинственной соседкой (которая тоже оказывается призраком отвергнутой им поначалу девушки). Именно так выглядел японский роман «Лето с чужими» Таити Ямады, взятый за основу сценария. История о привидениях, пришедших в человеческий мир и действующих наравне с живыми, восходит к традиционному для японской культуры жанру кайдан. Вышедшая годом позднее экранизация Нобухико Обаяси «Лето с призраками» придерживается правил этой игры: духи во плоти и крови пытаются утащить героя с собой в загробный мир.

Фильм Хэя – гораздо более приземлённый, человечный и в некотором роде терапевтический. Никаких летающих привидений в белых сорочках здесь нет – демоны, какими бы они ни были, живут внутри нас, и это, пожалуй, куда страшнее. 

Я хотел отойти от традиционной истории о привидениях в романе и найти что-то более психологическое, почти метафизическое», – говорит режиссёр.

 

Встреча с мёртвыми родителями хоть и не вызывает у героя вопросов, принимать происходящее за чистую монету у зрителя не получится: законы магического реализма здесь не работают. Вскоре станет очевидно, что повествование ведётся от лица ненадёжного рассказчика, чьё сознание расщепляется под тяжестью бремени.

Впрочем, с восточной культурой британскую картину роднит другое. Пока западное кино ищет в любви лекарство от одиночества, меланхоличный Восток возводит одиночество почти в абсолют. Для Вонга Карвая («Чунгкингский экспресс», «Любовное настроение»), Киёси Куросавы («Пульс»), Хон Сан-су («Ночью у моря одна»), Ким Ки Дука («Весна, лето, осень, зима… и снова весна»), Цай Минляна («Дни»), Пак Чан Ука («Решение уйти») одиночество настолько всепоглощающе и бесконечно, что режиссёры упиваются его красотой. Медитативный «Мы всем чужие» оставляет зрителю место для проживания потери. Прощание неизбежно, но и оно по-своему прекрасно. Можно сделать это, например, под музыку группы Frankie Goes To Hollywood.

Вечное возвращение или поиск идентичности

Адам пытается примирить детские воспоминания о родителях со своим теперь уже зрелым взглядом на то, кем они были и какими могли бы стать. В пузыре 1980-х, где по ящику то и дело говорят про СПИД, совершить долгожданный каминг-аут и объяснить родителям, что через 30 лет всё будет иначе, нелегко. Но неловкое отстранение матери и унизительные разговоры с отцом можно пережить, если в конце концов ты получишь принятие, о котором мечтал всю жизнь.

Кризис идентичности, вероятно, неизбежен, когда ты не успел узнать своих родных, а они – тебя. Ностальгическое переживание как тоска по безвозвратно утерянному становится важной темой для современного инди-кино, всё больше замедляющегося и оглядывающегося назад. Вечное возвращение и поиск корней мы видим в фильмах последних лет: «Солнце моё» (2022) Шарлотты Уэллс, «После Янга» (2021) Когонады, «Возвращение в Сеул» (2022) Дэви Шу. Как и «Мы всем чужие», они исследуют феномен памяти, связывающей нас с прошлым, в котором мы привыкли искать ответы на все вопросы. Дедраматизируя повествование, эти фильмы смещают фокус внимания с событий – на чувства и ощущения. В эпоху наивысшей осознанности, когда просмотр фильма оборачивается личным сеансом психотерапии, мы можем испытать катарсическое освобождение или, как показал нам Кодзи Фукада в «Личной жизни» (2022), проживать свое горе так, как мы хотим. 

Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Читайте также
Закон «О масс-медиа» прошёл чтение в мажилисе: что изменится?
Ликбез
#общество
Закон «О масс-медиа» прошёл чтение в мажилисе: что изменится?
Hermès опередит Louis Vuitton в звании самого люксового бренда
Бизнес
Hermès опередит Louis Vuitton в звании самого люксового бренда
«Solo Leveling»: что это было?
Культура
#кино
«Solo Leveling»: что это было?
Уволить нельзя оставить – как Condé Nast «передерживает» сотрудников, которых не может уволить
Бизнес
Уволить нельзя оставить – как Condé Nast «передерживает» сотрудников, которых не может уволить
В Казахстане появится услуга получения международных водительских прав
Ликбез
#общество
В Казахстане появится услуга получения международных водительских прав