Бывшие однокурсники театральной мастерской теперь лавируют по разным траекториям. В течение одного дня камера выхватывает фрагменты их жизни: Маша (Мария Карпова) переживает смерть любимого кота; Таня (Соня Райзман) проходит унизительные пробы в очередной ширпотреб; Рустам (Руслан Братов) переписывает «Чиполлино», убирая из детской сказки «опасную» повестку; Данила (Игорь Царегородцев) не решается отстоять перед продюсером монтаж своего фильма; а Гоша (Гоша Токаев) ночует по квартирам друзей и торгует хламом на «Авито».
Вместе героев сводит нерадостное событие — отъезд Саши (Александр Паль), который получил визу и покидает страну, похоже, навсегда. Вечером они соберутся в баре, в квартире, на улицах холодной ночной Москвы, чтобы проводить друга, вспомнить былое и окончательно расстаться с уже далёким беззаботным прошлым.
«Картины» родились из живой фактуры — из существующих дружеских связей, житейских ситуаций, диалогов. В литературе такой жанр называют автофикшеном: когда сходятся художественный вымысел и личный опыт автора. В каком-то смысле Соня Райзман сняла кино про себя и своих друзей, с которыми вместе заканчивала ГИТИС, тусовалась на квартирниках и делила первые разочарования взрослой жизни. Дистанция между актёрами и их героями настолько минимальна, что и некоторые имена остались неизменными.
Живой, «невычищенный» язык с будто бы импровизированными репликами, шутками и матами усиливает эффект подлинности. Неслучайно критики сравнивают фильм с мамблкором — американским малобюджетным кино нулевых–десятых, построенным на той же интонации неловкой искренности и повседневной неоформленности, вроде «Ночей и выходных», «Крошечной мебели». Самое очевидное и, пожалуй, точное сопоставление — с «Милой Фрэнсис» Ноа Баумбака, таким же чёрно-белым драмеди о неустроенной 27-летней жительнице мегаполиса.
Многие увидели в фильме Райзман родство и с кинематографом оттепели, картинами «Июльский дождь» и «Мне двадцать лет» Хуциева, «Я шагаю по Москве» Данелии. Как и шестьдесят лет назад, современная молодёжь в промежутке от 25 до 35 живёт в состоянии неопределённости — между ожиданиями и реальностью, между множеством открытых дорог и парализующей невозможностью сделать выбор. Они беседуют на кухнях, гуляют, спорят, поют под гитару, влюбляются и расстаются — как в лучших традициях оттепельного кино, навсегда. Фильм предлагает расслабленное наблюдение за моментом, который превращается в монохромное ностальгическое воспоминание прямо на глазах.
«Картины дружеских связей» называют «портретом поколения миллениалов», но правда в том, что это кино о настроении, который каждое поколение переживает заново. Меняются города, исторические обстоятельства, ритм жизни, но люди испытывают схожие чувства на пороге неотвратимого взросления. Мы наблюдаем это повсеместно — и в той же французской новой волне, и в современном арт-мейнстриме вроде «Худшего человека на свете». Герои с образованием и культурным капиталом не могут найти себе применение и ощущают неудовлетворённость своей жизнью.
«Картины» могут вызвать противоположные реакции — очаровать своей естественностью или раздражать локальностью, — и всё же это не частная история, замкнутая на себе, а точно схваченное состояние, знакомое многим. Несмотря на то, что фильм плотно укоренён в российском контексте с его актуальными ныне темами эмиграции или цензуры, он оказывается универсально понятным.
Необязательно принадлежать к творческой интеллигенции, чтобы почувствовать тоску героев, узнать себя в людях, не просыпающихся с десятого будильника, перезаписывающих голосовые сообщения или делающих глупости. Легко соотнести себя с любым из них, провести вместе день, незаметно перетекающий в вечер, а вечер — в ночь, фланировать по кажущимся знакомыми местам чьей-то молодости или просто постоять в стороне. Это кино расположено к зрителю, оно не навязывает отношения к своим героям и не подводит итогов. Лишь напоминает, что ощущение растерянности и пустоты — часть общего опыта взросления.
Изображения: Stereotactic
