Сюжет
Старшеклассница Ироха уже как несколько месяцев живёт одна после того как съехала от матери. Ей приходится самой обеспечивать себя и при этом старательно учиться, чтобы получить заветную стипендию. Единственной отдушиной для неё стали видеоигры и фанатизм по ИИ-айдолу Ятиё.
Однажды по пути домой она находит младенца прямо в телефонном столбе. За пару дней малышка вырастает до подросткового возраста и рассказывает, что прибыла с Луны. Сразу вспомнив японскую народную сказку о резчике бамбука, Ироха называет девочку Кагуя. Вместе они погружаются в мир VR-игр, знакомятся с Ятиё и в итоге находят друг в друге поддержку, чтобы справиться с довлеющим над ними прошлым.
Идеальное СДВГ-аниме
На первый взгляд «Суперпринцесса Кагуя!» похожа на прошлогодний хит Netflix — «Кейпоп-охотниц на демонов»: схожее переосмысление фольклора и совмещение айдол-тематики с экшн-боевиком. Между фильмами Синго Ямаситы и Мэгги Канг также есть сходство в повествовательных решениях: обилие гэгов, аниме-мимики, сверхстремительный темп повествования и тема любви к себе. Между картинами также можно найти параллели и в более технической плоскости: они обе совмещают рисованную и CG-анимацию.
Однако «Суперпринцессу Кагую!» отличает более безумный калейдоскоп жанров: создатели успевают показать комедийный slice-of-life, видеоигровой экшн, айдол-аниме, семейную драму о давлении родительских ожиданий и фолк-трагедию о бессмертии. Ямасита ещё и жонглирует настроением, темпом и даже средствами анимации, будто воссоздавая аниме-ленту в TikTok. Всё это обрамляют не менее эклектичные декорации: героини постоянно путешествуют между виртуальным и реальным мирами и мыслят видеоигровыми механиками.
Однако чем чаще режиссёр смещает акценты — как визуальные, так и смысловые — тем сложнее зрителю сосредоточить своё внимание на общей истории. Ямасита сам забывает об изначально заявленной проблематике — конфликте Ирохи и её матери. Заявляя их отношения как граничащие между ненавистью и вынужденной любовью, он с лёгкостью решает его парой монтажных склеек. Такая сценарная легкомысленность делает из аниме чистейший аттракцион, в котором место эмоциональной глубины занимает хоть и бесконечно яркая, но поверхностность.
Добрый ИИ и идеальный VR
На фоне депрессивных настроений об искусственном интеллекте и виртуальной реальности, «Суперпринцесса Кагуя!» предлагает более оптимистичный взгляд на технологии. Вместо антиутопичной риторики о замене человека на ИИ, Ямасита говорит о том, как в виртуальных айдолах люди могут найти утешение или даже спасение. Та же Кагуя находит спасение именно в технологиях, которые помогли ей сохранить собственную агентность и спастись от злого рока судьбы.
Если для всего остального мира феномен синтетических людей и ИИ-исполнителей — тревожное новшество, то для Японии — давняя реальность. Ещё в конце 00-х в «стране восходящего солнца» появились вокалоиды — виртуальные исполнители, чей искусственный голос использует множество музыкальных продюсеров. Одна из таких вокалоидов — Хацунэ Мику — стала самым узнаваемым символом японской поп-культуры. Более того, в середине 2010-х в японском интернете появились витуберы — блогеры, которые скрывают свою внешность за цифровым аватаром и часто делают себя персонажем собственного выдуманного мифа.
Именно эти образы и соединяет Ямасита при создании Ятиё — ИИ-айдолки, которая становится универсальным источником эмпатии для своих фанатов. Она существует в виртуальном мире Цукуёми, в котором режиссёр воссоздаёт идеальное представление о VR. Оно лишено недостатков современных технологий, бесконечно отстающих от пользовательских ожиданий. Поэтому картину едва ли можно обвинить в пропаганде эскапизма: виртуальный мир не заменяет настоящий, а лишь дополняет его, выполняя рекреационную функцию.
Кагуя, которая смогла
«Суперпринцесса Кагуя!» оригинально подходит к интерпретации знаменитой японской сказки «Повесть о резчике бамбука». Ямасита посредством героинь с первых же минут заявляет, что его интерпретация Кагуи будет не просто в отличном от оригинала сеттинге, но и иметь другой конец. Каждый сюжетный поворот «Повести о резчике бамбука» либо шутливо обыгрывается, либо и вовсе исправляется героинями. Они преодолевают кармическое воздаяние и предрешённость судьбы с помощью дружбы, любви и здорового эгоизма. Это ломает каноничный миф и ставит под вопрос систему ценностей японцев, в основе которой лежит смирение и преклонение перед божественным.
Не зря главной героиней выступает именно Ироха — «эталон» японского человека: она настолько усердна в работе и учёбе, что регулярно страдает от выгорания. Роль отсутствующего родителя выполняет символ в виде мёртвого отца, а взаимодействие с противоположным полом заканчивается на неловком общении с родным братом. Ямасита берёт эти стереотипы и переворачивает их с ног на голову: даже любовь она находит в доверительных отношениях со своей подругой. Таким образом режиссёр даёт своей героине не просто агентность, но и право на сохранность собственной идентичности.
Итог
«Супепринцесса Кагуя!» не боится быть смелым, прогрессивным и лёгким. Но в своём стремлении как можно сильнее удержать внимание зрителя, создатели фильма чересчур распыляют смыслы между множеством шоустопперов. Поэтому вместо цельного высказывания о женской самостоятельности в современном японском обществе, зрители получили тикток-ленту, объединённую слабосвязным переосмыслением народной сказки. Но даже этот далеко неидеальный фильм показывает, насколько самобытным, ярким и захватывающим может быть современное аниме.
