Премия «Грэмми» объявила о добавлении пяти новых категорий, которые дебютируют на церемонии в 2027 году. Среди них «Лучшее азиатское поп-исполнение», «Лучшая латиноамериканская песня», «Лучшее традиционное вокальное поп-исполнение», «Лучшее R&B-исполнение дуэтом или группой» и «Лучший традиционный фолк-альбом».
Несмотря на заявления Академии звукозаписи сделать церемонию «более инклюзивной» и позволить премии «представлять больше музыкальных авторов, артистов, композиторов и продюсеров», в адрес «Грэмми» звучит критика как раз в обратном — сегрегации музыкального рынка. Разбираемся, есть ли смысл в новых «национальных» категориях главной музыкальной премии мира и в чём их концептуальная проблема.
Новые категории и правила премии
Официальное описание в правилах Академии звукозаписи определяет категорию «Лучшее исполнение азиатской поп-музыки» как категорию, признающую «художественное мастерство в исполнениях азиатской поп-музыки, происходящих из азиатских рынков или широко признанных на них, включая, но не ограничиваясь K-pop, J-pop и C-pop, со значимым использованием одного или нескольких азиатских языков».
Генеральный директор «Грэмми» Харви Мейсон-младший представил решение как отражение глобальных трендов в прослушивании музыки. «Эти изменения были вдохновлены нашим музыкальным сообществом, которое делилось с нами ощущением, что ему нужно больше возможностей для признания разных и новых музыкальных жанров», — сказал он в интервью.
Ключевое условие в определении новой категории — формулировка «значимое использование одного или нескольких азиатских языков». Судя по этому критерию, речь идёт не о широкой категории для любых артистов азиатского происхождения. Новая номинация, скорее, призвана выделить конкретное звучание и культурный продукт — музыку, созданную на азиатских языках и ориентированную на азиатские рынки: K-pop на корейском, J-pop на японском, C-pop на путунхуа или кантонском.
В этой логике такие группы, как SEVENTEEN, BTS, LE SSERAFIM, aespa и BLACKPINK, которые в основном выпускают музыку на корейском и периодически на английском смогут претендовать на номинацию именно с корейскоязычными релизами. А вот артистки вроде KATSEYE — проекта, изначально созданного на стыке K-pop и западного поп-рынка и записывающего музыку исключительно на английском, — могут оказаться вне категории, если только не выпустят существенно переработанные ремиксы.
KATSEYE на церемонии «Грэмми» в 2026 году
Пограничные случаи остаются более неоднозначными. Для групп вроде TWICE, которые выпускают музыку на корейском, японском и английском для разных рынков, в категорию могли бы попасть корейские и японские релизы, но не англоязычные. Учитывая, сколько K-pop-артистов сегодня выпускают полностью англоязычные треки для глобального продвижения, можно предположить, что это правило подтолкнет индустрию к обратному движению: либо к возвращению треков, где корейский язык занимает большую часть текста, либо как минимум к более «значимому» в логике правил премии присутствию корейской лирики.
Аналогичная логика сохраняется и для категории «Лучшая латиноамериканская песня» — треки должны быть «преимущественно на испанском языке».
Лав-хейт отношения незападной музыки и «Грэмми»
Объявление о добавлении новых категорий прозвучало после нескольких лет напряжения между K-pop-индустрией и Академией звукозаписи. BTS — группа, которая вывела K-pop к самой широкой коммерческой аудитории на Западе, — впервые претендовали на премию в 2020 году. Их номинировали в категории «Лучшее поп-исполнение дуэтом или группой» за «Dynamite» — первый англоязычный сингл группы, специально рассчитанный на выход на западный рынок. Однако награду они тогда не получили. Победа досталась Леди Гаге и Ариане Гранде с треком «Rain on Me».
В 2022 году BTS снова были номинированы в той же категории — за «Butter» и совместный с Coldplay трек «My Universe». И снова остались без награды, несмотря на то, что «Butter» провёл внушительные десять недель на вершине Billboard Hot 100.
В 2026 году премия обозначила заметный сдвиг в сторону более глобального представительства, хотя на тот момент это ещё не привело к структурному изменению категорий. KATSEYE выступили в общем номере номинантов на «Лучшего нового артиста», трек «Golden» из «Кейпоп охотниц на демонов» получила награду за лучшую песню, написанную для визуального медиа, а альбом Bad Bunny «Debí Tirar Más Fotos» стал «Альбомом года».
В том же году Академия добавила в состав голосующих ряд корейских и латиноамериканских артистов. Предполагалось, что представление премии о современной популярной музыке заметно расширяется и старается не ограничиваться западным рынком.
Что такое «азиатская музыка»?
Одна из причин проблематичности новой категории премии заключается в расплывчатом понятии «азиатской поп-музыки» и генерализации азиатского музыкального рынка в целом. Азия — крупнейший континент мира, где расположены 48 стран и существуют тысячи языков и музыкальных традиций. И теперь премия фактически попыталась описать всё это одной категорией. В заявлении Академии прямо названы только K-pop, J-pop и C-pop — очевидно, чтобы задать рамку и объяснить, о каком типе музыки идёт речь.
В это же время огромные музыкальные экосистемы Южной, Юго-Восточной, Центральной и Западной Азии при таком подходе либо растворяются внутри этой рамки, либо оказываются за её пределами, не соответствуя критериям премии. Треки на хинди, тамильский фолк-поп, индонезийский дангдут или пенджабский хип-хоп — всё это музыка из Азии, исполняемая на азиатских языках, но ни один из этих примеров не вписывается по-настоящему в нынешнее ядро определения категории. Более того, неспособность вместить в одну категорию всё многообразие «азиатской музыки» обнажает несостоятельность самой логики использования национальной идентичности как замену жанру.
Грэмми-гейткипинг
Сложно игнорировать и контекст, в котором появилась новая категория — в год, когда BTS совершили камбэк и выпустили высоко оценённый критиками альбом «Arirang». Критики отмечают, что «Грэмми» обладает негласной, но видимой системной закономерностью: вскоре после того, как небелый артист входит в мейнстрим с признанным критиками проектом и выглядит реальным претендентом на победу в главных категориях, Академия объявляет новую категорию, которая фактически помогает отделить таких артистов от основной гонки.
Такая логика заметна в разделении категории «Лучший кантри-альбом» на «традиционный кантри» и «современный кантри» после того, как Бейонсе в 2025 году получила награды за «Альбом года» и «Лучший кантри-альбом» с Cowboy Carter. То же — в случае Bad Bunny, его «Debí Tirar Más Fotos» доминировал в чартах в 2025 и 2026 годах и стал первым испаноязычным альбомом, победившим в категории «Альбом года». После этого появилась новая категория — «Лучшая латиноамериканская песня». На практике такие изменения скорее способствуют обособлению небелых артистов на крупных премиях.
Сегрегация вместо признания?
Главное напряжение в учреждении новых категорий возникает между признанием и сегрегацией. Ранее такие споры касались жанровых разделений. Когда в 1996 году «Грэмми» учредила категорию «Лучший рэп-альбом», часть хип-хоп-сообщества восприняла это настороженно. Отдельная категория могла считываться как сигнал, что рэп недостаточно легитимен, чтобы на равных конкурировать за «Альбом года», и его чествуют отдельно именно потому, что Академия не видит ему места в главной гонке. Например, в 2016 году «To Pimp a Butterfly» Кендрика Ламара проиграл «1989» Тейлор Свифт в категории «Альбом года». Дискуссия о том, может ли рэп вообще победить в главной номинации, продолжалась ещё несколько лет. Её важной вехой стала победа Ламара с альбомом «DAMN.» в 2018 году.
Стоит отметить, что новая категория не ограничивает другие возможности для подачи заявки. Корейскоязычный трек, например, может в один и тот же год претендовать и на «Лучшее исполнение азиатской поп-музыки», и на «Лучшее поп-исполнение дуэтом или группой». Заявки не привязаны строго к одной категории. Ограничение касается только конкретной версии песни.
Корейскоязычную и англоязычную версии одного и того же трека нельзя одновременно подать в разные исполнительские категории, но одна и та же версия песни может участвовать сразу в нескольких категориях. Однако этот механизм работает лишь до определённого предела. Например, у Латинской академии звукозаписи есть отдельная премия Latin Grammys — с десятками категорий, охватывающих широкий спектр латиноамериканских музыкальных традиций. У азиатской музыки во всем её многообразии теперь есть всего одна категория.
Категория азиатской поп-музыки рискует столкнуться с той же проблемой восприятия, которую когда-то пережил рэп. Если BTS, BLACKPINK или будущие азиатские поп-артисты будут выигрывать «Лучшее азиатское поп-исполнение», но при этом не получать номинации на «Запись года» или «Альбом года», отдельная категория может выглядеть не как расширение признания, а как способ для Академии признать коммерческое влияние азиатской поп-музыки, не допуская её в основную конкуренцию.
Доверие к новой категории будет зависеть не столько от самого факта её существования, сколько от того, продолжат ли азиатские поп-артисты одновременно конкурировать и побеждать в главных номинациях. Если да, «Грэмми» за азиатскую поп-музыку станет дополнительным признанием, а не единственным «коридором» признания. Но если азиатских артистов будут систематически перенаправлять в новую категорию, аргумент о размывании их статуса будет всё сложнее игнорировать.
Токенистская инклюзия
Сознательно или нет, попытка Академии звукозаписи стать разнообразнее и отмечать музыкантов со всего мира рискует стать показательным примером токенистской инклюзии — лишь символического включения представителей уязвимых, маргинализированных или недорепрезентированных групп. Институция допускает «других» внутрь системы, но оставляет за собой право решать, в каком отсеке они должны находиться.
Неанглоязычная и небелая музыка получает видимость, но не всегда получает равный доступ к статусу «настоящего» претендента, достойного не то, чтобы победить, а хотя бы восприниматься как равный конкурент. Она становится «добавочной» категорией, культурным исключением, которое можно отметить, не меняя устройство самой системы. Поэтому проблема не в том, что у азиатской поп-музыки появляется отдельная награда, а в том, кто и с какой позиции определяет границы входа для этой музыки.
Поп-культура, в том числе музыкальная индустрия, давно перестала быть западной по своему устройству: её создают, слушают и двигают аудитории, артисты и сцены Глобального Юга. Но её главные институты признания всё ещё часто устроены так, что глобальное — это то, что признано Западом, а все остальное нуждается в отдельной маркировке. Настоящая инклюзия начинается не с новой номинации, а с пересмотра самой логики центра и периферии. Когда K-pop, латиноамериканская музыка, афропоп или любые другие незападные сцены воспринимаются не как «этническое» дополнение к поп-музыке, а как полноценные креативные силы, которые формируют современную музыкальную индустрию.
