Сеул
Call of Duty: Modern Warfare 4 вышла 23 октября, став финальной игрой серии MW. Разработчики подходили к ней явно не в лучшем состоянии. Прошлая игра франшизы, CoD: Black Ops 7, была встречена фанатами удивительно плохо и проигрывала конкуренцию главному визави — Battlefield 6. Нужно было что-то менять. На самом деле, проблемы были ясны ещё до прошлого релиза. В студии хорошо подумали о том, что сейчас на хайпе и собирает разную аудиторию, и на хайпе оказалась Корея.
Впервые о сеттинге корейского противостояния сообщили ещё в июне 2025 года. Руководство студии не скрывает того, что одной из причин стала популярная культура. Джек О’Хара, глава компании-разработчика, прямо заявил, что ему нравятся многие корейские шоу на Netflix, а почти вся команда слушает кей-поп, поэтому ставка на корейский сеттинг оказалась не только удобной, но и приятной.
При текущем уровне популярности корейских медиа-продуктов эта идея ожидаемая, но студия также заявила и о том, что искала сеттинг, который покажет «большую войну» после нескольких игр с операциями спецотрядов. Делать игру про реально идущую войну имиджево небезопасно и не этично, поэтому Activision (как издатель) и Infinity Ward (как разработчик) выбрали давно замороженный конфликт. Местом действия определён Сеул, который в игре очень узнаваем, но всё же назван вымышленным городом Хаджин.
Абсолютное зло
Сразу после релиза игра столкнулась со значительной волной критики в связи с пропагандой милитаризма и американоцентричного взгляда на мир — преимущественно со стороны представителей левого лагеря. В центре её сюжета война между корейскими севером и югом, где нападающей стороной, разумеется, представлена КНДР.
Северная Корея представлена как абсолютное зло: хотя в отдельной миссии игрок получает возможность побывать в роли северокорейского солдата, ему не оставляют совершенно никакого выбора. Для успешного прохождения придётся совершить военные преступления в мирное время — по сюжету эта часть игры проходит до начала вторжения. В миссии игрок отправится в деревню вместе с отрядом военных для поиска предателя.
Если во время её прохождения выстрелить в портреты северокорейских вождей, игрока тут же расстреляют собственные союзники, при этом при выстрелах рядом с портретами можно будет заметить только косой взгляд командира. Дальше — ещё хуже. Нужно будет повесить человека на дереве, а если отказаться от приказа, то придётся умереть от пули самому. При попытке укрыть спрятавшуюся женщину игрок получит петлю на шею. При любом исходе и порядке действий всё закончится расстрелом мирных жителей в деревне и сжиганием её дотла.
При этом расстреливать памятники вождей северокорейского режима за персонажа из другой миссии можно — они повторяют настоящие памятники в Пхеньяне. Однако с общего монумента, существующего в реальности, убрали общий памятник корейским солдатам, которые защищали страну от японских интервентов в середине двадцатого века. От этой части монумента нет и малейшего следа, будто настоящие памятники династии Кимов существуют в отрыве от них.
С одной стороны, игра даёт игроку возможность побывать в шкуре северокорейского солдата, чтобы ощутить, насколько его совесть и личный выбор не имеют значения перед гнётом тоталитарной системы. С другой стороны — это ещё сильнее усугубляет контраст, потому что в северокорейской миссии можно стрелять по мирным гражданам сколько угодно, а одна пуля в мирного при игре за южнокорейскую сторону означает автоматический провал. Так, будто одна сторона морально безупречна, а другая — неприкрытое зло.
Как игру встретили в Корее
В Корее игру встретили неоднозначно. Если говорить о восприятии игрового коммьюнити, то вопросов довольно мало: всё же франшиза славится потрясающим геймплеем, и к процессу как к развлечению претензий у большинства игроков нет. Напротив, игроки оценили армейские шутки про дедовщину или забавные диалоги, в которых американский солдат заявляет, что у него огромный член, потому что плохо знает язык и хотел сказать что-то другое. В общем, искреннее погружение в культуру корейцам понравилось.
Но проблемы были. Например, в игре использовали сцены давки в Итхэвоне 2022 года, где погибли 159 человек. Ассоциация семей погибших даже потребовала убрать кадр и принести извинения. Издатель заявил, что не хотел преуменьшать трагедию, поэтому проблему решат в следующем патче 12 ноября.
В парламенте Южной Кореи игру тоже стали использовать как пропаганду или хотя бы как аргумент во внутренних спорах страны: депутаты предлагали поиграть в неё правительству «ради урока безопасности». Споры, конечно, не вызваны исключительно релизом игры, она просто попала в нерв, поскольку в Корее сейчас как раз обсуждают военные бюджеты и контроль над вооружёнными силами.
Положение обеих Корей в игре как прокси двух «настоящих» воюющих в игре стран, то есть США и РФ, в Корее восприняли скорее нормально. Тот факт, что война ведётся корейцами, а решения принимает иностранное командование, почти никого не зацепил. Голоса об этом слышны с другой стороны океана. «У игрока есть тактическая свобода, но внутри политической рамки вопросов задавать нельзя. Можно выбрать, как воевать, но зачем — решено заранее» — пишут аналитики Quincy Institute for Responsible Statecraft. В общем, эта часть критики звучит скорее из США.
Серьёзная игра
Забавно, что именно в самой критикуемой за пропаганду игре франшизы решили отказаться от всего, что значительно снижало градус серьёзности. В прошлых частях игровой серии в мультиплеер добавляли много крайне несерьёзных скинов. Например, были Спанч Боб, персонажи Fallout во время коллаборации, Дэйв Шапелл и даже Леди Гага. Игрокам это сильно надоело — такой Fortnite-подход многие называли основной причиной отказа от игры.
При этом кадры из Итхэвона, разговоры о пропаганде и упрёки в приписывании реальных военных преступлений США другим странам внутри игры удивительно совпали с отказом от безумия с внутриигровыми скинами. Подход к игре про войну, которая должна создавать ощущение всего ужаса войны, усилился и по чисто коммерческим причинам.
При этом в корейском сеттинге очевидных кандидатов на коллаборации с франшизой очень много. Ими могли бы стать, например, любые представители топовых кей-поп групп, но при общей неоднозначности восприятия и обещаниях Activision избегать неуместных сочетаний такое решение теперь стало репутационно опасным для обеих сторон. Никакой Rosé с автоматом.
CoD has always been…
В TikTok после релиза и волны критики стало появляться много видео, авторы которых полностью соглашаются с увиденным посылом, но отказываются соглашаться с выводами критиков. Их позиция простая: если вы только сейчас поняли, что Call of Duty — это военная пропаганда США, то с вами что-то не так. Франшиаз всегда была такой, но она всё ещё «fun as fuck».
Авторы видео говорят, что аудитория должна быть немного умнее и вместо того, чтобы настолько топорно воспринимать поданную влоб чёрно-белую мораль, уметь отделять игру от реальности. В этом вообще нет ничего нового. В разработке отдельных частей Call of Duty участвовала морская пехота США, новых сержантов тех же морпехов сейчас, в 2026 году, обучают на модифицированной версии CoD 4 — прямой предшественнице MW4. Армия США финансировала киберспортивную лигу по Call of Duty и рекламировалась внутри игры, а в марте этого года для публикации роликов с ударами по Ирану использовались кадры из игры.
В общем, пропаганда американского военного превосходства, империализма и взгляда на Северную Корею как на абсолютное зло в игре, конечно, присутствует, но аудитория оказалась к этому готова. Игра, даже завёрнутая в такую оболочку, интересует поклонников серии в первую очередь как игра — и отражать попытки сделать из них ура-патриотов, готовых биться против КНДР по любому случаю, они научились не хуже, чем атаки той же КНДР внутри самой Call of Duty.
