В центре истории — семья из Берлина: мать Элла (Биргит Минихмайр), её 17-летняя дочь Джесси (Карла Хюттерманн) и младшая Мелли (Лотте Ширин Кейлинг). Накануне семейной поездки на Тенерифе Джесси отправляется на вечеринку вместе со своим парнем Люксом (Тристан Лопес). Ночь заканчивается трагедией: девушка погибает после падения с крыши.
Год спустя Элла и Мелли пытаются вернуться к привычной жизни, хотя их «здесь и сейчас» по-прежнему наполнено болью и скорбью. Когда Люкс возвращается в Берлин, он вновь сближается с семьёй девушки и решает отправиться вместе с ними на остров — именно туда, куда они должны были поехать втроём с Джесси. В путешествие, которого так и не случилось.
Герои пытаются пережить утрату, учатся прощать и по-разному справляются с оглушающим чувством вины. Под аномально жарким солнцем каждому из них предстоит отпустить человека, которого больше нет. Так, границы между прошлым и настоящим начинают стираться.
Мелли замечает маленькую девочку, удивительно похожую на Джесси, а воспоминания о погибшей сестре возвращаются через старые видеозаписи и онлайн-карты Minecraft, в который Джесси играла перед смертью. Реальность фильма постепенно становится всё более зыбкой — прошлое словно продолжает существовать внутри настоящего.
До триумфа в Каннах Волльнер уже успела получить признание на престижных фестивалях. В 2020 году её фантастическая драма The Trouble with Being Born была представлена на Берлинале в секции «Encounters» и получила специальный приз жюри. В этом фильме режиссёрка исследовала границы между человеком, машиной и памятью.
В Everytime она снова вплетает фантастическое и технологическое в повседневную реальность героев. Камеры, видеозаписи, фотографии и виртуальные пространства Minecraft становятся продолжением памяти — способами сохранить присутствие близкого, которого больше нет. Фильм задаётся вопросом: что происходит с человеком после смерти, если его изображения, голос и цифровой след продолжают существовать? Может ли умерший оставаться частью жизни близких благодаря этим проекциям?
Элла и Мелли всё чаще оказываются в странном пространстве. Им кажется, что за ними кто-то наблюдает, а привычные предметы и события начинают нагонять тревогу. Сама Волльнер отсылалась к некой безымянной сущности, которая наблюдает за героями и может восприниматься как Бог, дух, само существование или даже продолжение человеческого сознания.
Для этого наблюдателя человеческая трагедия и происходящее внутри компьютерной игры оказываются частью одного и того же потока. Виртуальный мир становится ещё одной реальностью, которая продолжает существовать после смерти человека.
В этом смысле Everytime не только фильм о горе, но и размышление о памяти. Режиссёрка признаётся: «Я не верю в загробную жизнь, но завидую тем, кто верит». По её словам, образы любимых людей остаются с нами и словно продолжают существовать в окружающем мире. После смерти отца Волльнер иногда видит его у одного из изгибов реки — возящегося с удочкой, — и на мгновение ей кажется, что она может просто шагнуть навстречу этому образу.
Именно это ощущение режиссёрка и переносит на героев: Эллу, потерявшую дочь, Люкса, который был рядом в момент трагедии, и Мелли, ещё не научившуюся справляться с утратой. Мы наблюдаем за ними в хрупких повседневных ситуациях, которые едва скрывают их желание вернуться в прошлое.
Everytime неизбежно напоминает Aftersun. Связь между фильмами не только тематическая, но и буквально визуальная: обе картины снял один оператор — Грегори Оук. В картине Шарлотты Уэллс поездка одиннадцатилетней Софи с отцом в турецкий отель становится последним совместным воспоминанием о человеке, которого вскоре исчезнет из её жизни.
Каникулы у моря превращаются в лимбическое пространство, которое спустя годы существует в её памяти одновременно как реальный опыт и как место, в которое уже невозможно вернуться.
У Волльнер поездка становится попыткой прожить то, чего больше не может произойти. Обе картины говорят о том, как память достраивает опыт, которого уже никогда не повторить, и как место, когда-то связанное с близким человеком, со временем превращается в отдельную реальность.
Everytime также можно поставить в один ряд с «Персональным покупателем» Оливье Ассайаса. В обеих картинах сверхъестественное возникает из желания снова почувствовать присутствие того, кого уже нет. Сам режиссёр говорил, что его интересуют «призраки», которые существуют внутри каждого из нас, — смесь памяти об ушедших, воображения и страхов. У Волльнер тревога не столько пугает героев, сколько постоянно напоминает им о присутствии Джесси. Кажется, что она никуда не исчезла — просто теперь существует в другой форме.
В «Персональном покупателе» эта тема также раскрывается через технологии: загадочные сообщения от неизвестного номера, которые получает героиня Кристен Стюарт выглядят как цифровой сталкинг. Они создают ощущение постоянного невидимого присутствия — то ли её погибшего брата, то ли кого-то (или чего-то) ещё.
В XXI веке немногие фильмы одновременно так грубо и нежно показывали скорбь в эпоху цифровизации. «Персональный покупатель» и Everytime — возможно, самое близкое к тому, что кинематограф может предложить людям, потерявших близких в онлайн-эпоху.
Волльнер не превращает историю о смерти в драму о принятии утраты. Она позволяет горю изменить саму форму фильма. Воспоминания и ощущение чужого взгляда постепенно складываются в единое чувство, где смерть — не окончательная точка. Человек продолжает существовать — в памяти других, в фотографиях и видео, в созданных им цифровых мирах и, наконец, в самом взгляде тех, кто остался после него.
Вновь и вновь.
