Суровые девяностые, холодная осень в захолустье, затерянном среди высоких трав. Ерзат (Данияр Алшинов) — несчастный отец-одиночка после тяжёлого разговора с сыном по таксофону садится в машину и спорит с отражением в зеркале заднего вида. Он мешкается и пытается оправдать то, что собирается сделать. Вскоре к нему подсаживаются двое мужчин, и герои отправляются в пункт назначения.
В этот момент мы знакомимся с полицейским в исполнении Тауекеля Мусилима. Герой стоит у школьной доски умиляясь, пока семилетка в фуражке перед классом презентует профессию отца и добавляет: «Мама говорит, у него нездорово обострённая жажда справедливости». И это оказывается правдой, ведь всего пару часов спустя, возвращаясь домой с ребёнком на пассажирском сидении, он решает остановиться и проверить документы наших невезучих преступников.
Будничная процедура оборачивается перестрелкой, после которой в живых остаются лишь Ерзат и ребёнок полицейского. Дальше следует короткое роуд-муви с парой припрятанных сюжетных поворотов.
Параллельно с этим фильм переносит зрителя на тридцать лет назад. Герой Алшинова растёт в неблагополучной семье с жестоким отцом, который регулярно избивал мать. Следующие три декады за экраном герой пытается вырваться из круга насилия, изменить собственную судьбу и стать отцом, непохожим на своего.
Фильм оказался именно там, где ему и место — в программе Asian New Talent Шанхайского кинофестиваля. Режиссёр признаётся, что на создание фильма его вдохновил именно азиатский кинематограф — от Акиры Куросавы и Такеши Китано до Пак Чан Ука и Би Ганя. Отдельно постановщик отмечает влияние жанра тямбара.
Картина разделена на главы, каждую из которых открывают пророческое хокку белым текстом на чёрном фоне. Герои-фаталисты спокойно подчиняются своей судьбе, которая вершится на фоне живописных пейзажей. Их сюжетные линии переплетаются и закольцовываются, образуя причудливый узор. А знакомые мелодии со старых кассет возвращаются вновь и вновь, напоминая, что всё идёт по кругу.
Одна из самых запоминающихся сцен фильма разворачивается во флешбэке из детства главного героя. Пока маленький Ерзат прячется в шкафу, отец избивает мать. Вот мужчина заносит руку и на мгновение замирает, словно наслаждаясь властью над своей жертвой. Крупный план его лица сменяется рукой, затем лицом матери, глазом мальчика в щели дверцы, снова лицом отца, снова рукой. Всё это сопровождается тревожными переборами струн — то ли домбры, то ли кобыза. Почти симфонически выстроенный монтаж, точная актёрская игра и композиция складываются в настоящую магию кино. Кажется, будто весь зал задерживает дыхание в ожидании удара.
Мотив расплаты не новый для восточного кинематографа, они обычно строятся на простой и понятной несправедливости, за которой следует изощрённое возмездие. Чаще всего такие сюжеты приводят нас к тому, что месть не приносит удовлетворения, а только разлагает личность.
Однако перед нами нетипичная история. Личность мстителя остаётся скрытой до середины фильма, а план возмездия и его осуществление почти полностью остаются за кадром. В центре сюжета же оказывается же фильма останавливается Ерзат, которого зритель одновременно ненавидит и жалеет, ведь он злодей в одной истории и жертва в другой.
К тому же месть довольно быстро уходит на второй план, хотя именно на ней завязана вся история. Постановщик добивается этого, сосредотачивая внимание на теме отцов и детей. Чем дольше размышляешь о поколениях, тем сильнее стираются границы между персонажами. На первый план выходит некое универсальное зло на полотне человеческих судеб. Пытаясь восстановить субъективную справедливость и исправить прошлое, герои раз за разом наступают на одни и те же грабли, тем самым лишь продлевая скверне жизнь.
Наверное, странно предъявлять серьёзные претензии фильму, снятому всего за 12 миллионов тенге. Перед нами по сути дипломный проект, прошедший трёхлетний производственный ад.
Во второй половине картина уже не так уверенно держит ритм. Здесь режиссёр всё чаще предпочитают проговаривать сюжет словами, а иногда и вовсе показывает лишнее. В какой-то момент действие неожиданно оборачивается чёрно-белым нуаром — решение, продиктованное скорее нехваткой бюджета, чем художественным замыслом. Постаревший Ерзат курит и, глядя в камеру, даёт интервью. Он несколько раз отвечает на собственный вопрос «О чём же эта история?», и возникает ощущение, будто фильм сам сомневается, удалось ли ему донести мысль до зрителя.
«История, в которой нет ничего хорошего» оставляет противоречивое впечатление. Фильм одновременно кажется и затянутым, и недостаточно в исследовании собственных тем. Из полуторачасового хронометража могла бы получиться отличная короткометражка. Пока же картина временами неуклюже прячет пустоту за недосказанностью или высокопарным монологом, и лишь пару раз удивительно точно попадает в нерв.
Несмотря на все недостатки, дебют Алиби Мукушева трудно назвать проходным. «История, в которой нет ничего хорошего» — кино с отчётливым авторским голосом, большими амбициями и редкими, но по-настоящему трепетными сценами. Пока режиссёру не всегда удаётся удержать собственный замысел на протяжении всего хронометража, однако за его поисками хочется следить. Возможно, в этой истории и правда нет ничего хорошего, но зато несложно отыскать хорошее в людях, которые её рассказывают.
