«Золотое божество» — абсурдный аниме-вестерн об антиколониализме

Сюжет

Спустя год после окончания русско-японской войны (1904-1905 годы) солдат Саити Сугимото, известный как «Бессмертный Сугимото», остался без гроша в кармане. Он пытается добыть золото в горных реках на Хоккайдо — самом северном регионе Японии. Там ветеран узнаёт историю о том, как один из лидеров восстания айнов — коренного населения Японии — перебил своих товарищей и спрятал тысячи тонн золота. Оказавшись в тюрьме, убийца зашифровал карту сокровищ в татуировках, которыми украсил спины своих сокамерников. Позже бывшие заключённые разбрелись по всей «стране восходящего солнца», чтобы найти клад.

Сугимото бросается на поиски золота, чтобы выполнить обещание, данное погибшему товарищу, — оплатить его слепой жене операцию на глаза. Ему помогает Асирпа — 12-летняя девочка-айн, которая ищет отца, пропавшего после той самой резни. В погоне за золотом им предстоит бороться не только с бывшими заключёнными самой охраняемой тюрьмы в стране, но и конкурировать с лидерами разных революционных группировок — полковником Токусиро Цуруми и последним самураем Хидзикатой Тосидзо.

Кто такие айны

Однажды редактор сэйнэн-журнала Young Jump посоветовал Сатору Ноде создать мангу об охотниках на Хоккайдо — самом северном регионе Японии. Мангака выбрал рассказать историю народа, чья культура и быт полностью посвящены охоте и собирательству. Айны — древнейший народ «страны восходящего солнца», населяющий её уже несколько тысячелетий. Именно их образу жизни посвящена большая часть хронометража первой половины сериала, из-за чего она кажется более повседневной и образовательной. Нода даже использовал вымирающий айнский язык, с чем ему помогал лингвист Хироси Накагава.

Так Нода вызывает симпатию к народу, чья трагическая борьба за существование постепенно раскрывается во второй половине сериала. Мангака проводит экскурсию для героев и зрителей по немногочисленным поселениям айнов не только на Хоккайдо, но и на Сахалине, по пути запечатляя быт и других малых народов Дальнего Востока. За образ жизни японцы называли их оскорбительным словом «эмиси» (с японского — «креветковые варвары»). Сами айны издревле воевали с японцами за свою независимость: поднимали восстания против сёгуната и присоединялись к движению за независимость Хоккайдо. Однако технологический, экономический и численный разрыв между ними рос, из-за чего они в итоге и проиграли.

Постепенно их принудительно ассимилировали: запрещали говорить на родном языке, носить традиционную одежду, делать татуировку губ и проводить ритуалы. Японское правительство создало условия для отказа от охотничьего образа жизни, из-за чего в XX веке большая часть айнов оказалась за чертой бедности — этот процесс соответствует определению геноцида согласно Конвенции ООН. Сегодня численность айнов в Японии составляет лишь 11-25 тыс. человек, а тех, кто имеет айнские корни — всего 200 тыс. Ни для кого из них айнский язык не является родным, а на разговорном уровне им владеют всего пару сотен человек.

Историческая (не)достоверность

Не зря Сатору Нода использует Русско-японскую войну как главную отправную точку, вокруг которой и крутятся предыстории многих героев. Именно во время этого столкновения интересов двух империй на военную службу стали мобилизовывать айнов. Призыв был заявлен как утверждение равноправия между айнами и японцами, однако по факту был принуждением сражаться за своего же угнетателя. Мангака воплощает эту несправедливость через Рикимацу Арико — айна, использующего только своё японское японское имя и вынужденного играть роль тройного агента. Он прямо заявляет о равнодушии к судьбе собственного народа, но даже это не спасает его от принуждения работать сразу на трёх разных японцев.

Насколько Нода бережно обращается с проблематикой и традициями айнов, настолько же вольно он воссоздаёт исторический облик Японии эпохи Мэйдзи. Мангака использует сеттинг альтернативной истории, постоянно меняя ход реальных событий в своём произведении. Например, Хидзиката Тосидзо — действительно существовавший замком военной полиции — погиб в 1869 году, но в аниме он оказывается заключённым Абасири. Это же касается и Цуруми Токусиро, чей прототип Суми Синитьиро — реальный лидер Седьмой дивизии — отказался участвовать в безрассудной атаке во время Русско-японской войны. Цуруми же выполнил приказ начальства, потеряв половину солдат, из-за чего обозлился на верхушку армии.

Однако Нода заимствует образы не только из японской культуры. Например, таксидермист Эдогай и некоторые заключённые Абасири вдохновлены известными серийными убийцами США и Японии, а снайпер Огата Хякуноскэ — Карлосом Хэскоком. Безжалостность мангаки к колонизаторам задела и русских персонажей: они бьются «стенка на стенку», варят борщ и парятся в бане. При этом он даже перепридумывает убийство императора Александра II: теперь убийцами стали представители малых народов. Чтобы аудитория не считала «Золотое божество» серьёзным произведением с претензией на достоверность, автор использует абсурдный юмор, причём уровень вульгарности и абсурда растёт прямо пропорционально драматизму и масштабу исторических отсылок.

Как война разлагает душу

Большая часть героев «Золотого божества» — ветераны войн, которые начала Япония в конце XIX и начале XX веков. Однако природа этих войн разная и это прямо сказывается на их ментальном состоянии. Сугимото и Седьмая дивизия воевали за присоединение новых территорий, а их товарищи умирали на чужой земле. Солдаты демобилизовались с контуженной психикой: они отличаются пограничным безумием, гонятся за призраками погибших товарищей, а их моральный компас дизориентирован. С другой стороны Хидзиката и Симпати — товарищи со времён Синсэнгуми — боролись даже не за сёгунат, а за собственные идеалы. Поэтому на фоне других героев они выглядят более вменяемыми, а их цель — менее безумной.

Однако их всех, а также Кироранкэ, Вилка и Софью (борцов за независимость малых народов Дальнего востока) характеризует одна общая черта — постоянная тяга к войне. Каждый из них сломлен, однако они снова берутся за оружие от бессилия перед собственной судьбой. На их фоне даже маньяки из Абасири выглядят милее, что говорить об Асирпе и Сираиси — двух самых миролюбивых героях «Золотого божества». Не зря они оба выступают спутниками именно «бессмертного» Сугимото: он находит в них покой и спасение, рефлексирует об утратах и остаётся одним из немногих, кто хочет наконец-то «вернуться с войны». Поэтому повседневные эпизоды с поеданием деликатесов и охотой ощущаются в том числе как процесс «исцеления» для его души.

Его полными противоположностями выступает Седьмая дивизия, продолжающая гоняться за призраками прошлого и мстить за погибших товарищей. Они хотят установить на Хоккайдо военную диктатуру, захватить Японию, а позже — и все близлежащие территории. Цуруми выступает лицом современной войны: он манипулирует сознанием своих подчинённых с помощью любви и страха, а его риторика соответствует пропагандистскому разделению на «своих» и «чужих». Призраком старой войны же стал Хидзиката, стремящийся восстановить Республику Эдзо — около-государственное формирование на Хоккайдо в 1869 году. Его ресентимент — часть общеяпонского сожаления об утраченной идентичности в угоду прогресса. 

Главным злодеем всей истории выступает обезличенный, но вездесущий японский империалистский милитаризм. Каждая сторона конфликта пострадала от него, но неосознанно к нему же и тяготеет. Поэтому прямой противоположностью этой сущности, а значит и реальной главной героиней, выступает Асирпа. Она — ребёнок-пацифист из угнетенного народа — не видела войны. Её внутрення система ценностей также полностью противоречит японской идеологии: она против экспансии, за сохранение традиций и избегает излишней ортодоксальности. Даже её феминистский образ идёт вразрез с японской гендерной моделью: она полностью автономна, в то время, как японки вынуждены выполнять роль домохозяек.

Ирония, гротеск и абсурд

Юмор «Золотого божества» выполняет сразу несколько функций: помимо того, что сбивает градус серьёзности, он также создаёт мост для выстраивания химии между персонажами. История изобилует множеством ярких героев, которые при этом ещё и перемешиваются между собой, создавая всевозможные комбинации временных альянсов. Поэтому обилие повседневных и комедийных сцен позволяет наладить между ними связь. Это поможет дезориентировать зрителя, когда эти самые союзы распадутся и герои начнут соперничать друг с другом. Это создаёт саспенс истории, благодаря которым каждый из сюжетных поворотов хоть и шокирует, но вписывается в логику произведения. 

Поначалу комедийные приёмы Сатору Ноды могут мешать восприятию: мангака отличается вульгарным юмором, основанным на шутках ниже пояса, каламбурах и откровенных гомоэротических намёках. Однако весь этот набор фарса также вписывается в драматургию «Золотого божества», так как отлично подчёркивает безумие героев. На фоне инфантильного Сугимото и маниакального Цуруми многие бывшие преступники кажутся более адекватными, что иной раз показывает, как война разлагает душу человека. При этом гомоэротизм — очередная ирония Ноды над сложившимися порядками военных и тюремных казарм.

Посредственная анимация в аниме-экранизации также может смущать зрителя: битвы не отличаются яркостью и изобретательностью, а компьютерная анимация чересчур выбивается слабой проработкой. Адаптировать мангу доверили сначала слабой студии Geno Studio, а начиная с четвёртого сезона — кризисной Brain’s Base. Такая слабая укомплектованность понятна: специфичный юмор и ещё более неординарный сеттинг не сильно улучшают продажи мерча, манги и рекламных слотов на телевидении. Тем не менее, потуги аниматоров по-своему вписываются в характер «Золотого божества» — по олдскульному маскулинного, но не лишённого самоиронии вестерна.

Итог

«Золотое божество» — это редкий пример умелого сочетания крайне абсурдного юмора и серьёзной исторической драмы. Но как и любое произведение о прошедшем времени, оно пытается сообщить аудитории что-то о настоящем: эпохе, когда культура айнов и трагедия войны постепенно стираются из памяти современных японцев. Именно об этой незаросшей травме, боль от которой уже притупилась, и пытается сообщить Сатору Нода.