Семья синефилов и скейтбординг
Йоаким Триер вырос в настоящей кинематографической династии (Ларс фон Триер его дальний родственник). Его дед — культовый норвежский режиссёр-экспериментатор Эрик Лёхен, бабушка — пионерка норвежского кино Эдит Карлмар. Мама занималась документалистикой, а отец-датчанин Якоб Триер всю жизнь проработал звукорежиссёром. Стены дома, где рос Триер, были пропитаны разговорами о кино, его родители постоянно пропадали на съёмках, а весь семейный досуг был связан с просмотром и обсуждением фильмов. Вопрос карьеры был закрыт так и не начавшись — маленький Йоаким полюбил кинопроизводство раньше, чем научился писать. А уже в возрасте 10 лет Триер снимал на Super-8 и самостоятельно занимался монтажом.
Но природа берёт своё, и подросткового мятежа было не миновать — будущий режиссёр с головой ушёл в профессиональный скейтбординг, отрастил ирокез и даже выиграл норвежский чемпионат. Примерно в это время он познакомился с Эскилем Вогтом — сценаристом, который стал его постоянным соавтором. Режиссёр до сих пор с любовью вспоминает это время и пускай редко, но всё же встаёт на доску. Панк внутри остался, просто появилось пару седых волос.
Я всегда выражал себя через съёмку. У меня был доступ к камерам, хотя я из поколения, когда они были не у всех. Папа приносил технику с работы и мне разрешали ей пользоваться. Когда я тусовался с друзьями и катался на скейте, все мы снимали друг друга, а я потом занимался монтажом».
Скандинавская меланхолия: трилогия «Осло»
Осло — основополагающее место для Триера и главный герой почти всех его фильмов. Несмотря на то, что он родился в Дании, а позже получил образование в престижной школе кино и телевидения в Великобритании, именно столица Норвегии стала для него домом и главным источником вдохновения. Режиссёр признавался, что никогда не планировал объединять свои работы в трилогию, но фильмы сделали это за него: «Реприза», «Осло, 31 августа» и «Худший человек на свете» — это портрет потерянного, но чувственного поколения. Позже Триер говорил, что трилогия превратилась в цельное высказывание о трепетной молодости и любви к месту, которое ты можешь назвать домом.
Дебютная «Реприза» (2006) рассказывает о метаниях двух молодых и амбициозных писателей, которые одновременно отправляют рукописи издателям и сталкиваются с кризисом в дружбе: одному из них предлагают работу, а второму отказывают. В «Осло, 31 августа» (2011) бывший наркоман выходит из реабилитационного центра на один день и переосмысляет свою жизнь. А «Худший человек на свете» (2021) — это портрет девушки во внутреннем конфликте: она совсем не понимает чего хочет и постоянно пробует что-то новое. Складывается ощущение, что Триер экранизировал фундаментальные этапы собственной жизни.
При всей меланхоличности фильмы режиссёра совсем нельзя назвать удручающими. Магическим образом ему удаётся находить что-то светлое даже в самых тёмных историях с помощью запоминающегося киноязыка — он не боится разбивать фильм на фрагменты, использовать анимацию и сюрреалистичные образы, прибегать к магическому реализму или абстрактному закадровому голосу (быть может, говорит сам Осло). В этой трилогии много солнца и света, а герои постоянно находятся в движении. Его режиссёрский стиль обретает узнаваемую форму с запоминающимися творческими решениями. Наверное, во всём этом и заключается триеровская скандинавская грусть: она хрупкая, нежная, но при этом забавная и обнадёживающая. С этим набором режиссёр и придёт к своему Каннскому триумфу.
Мой ключевой интерес — понять мотивы человеческого поведения, разобраться в персонажах. Узнать, отчего они страдают и увидеть их сложными существами».
Долгий путь к свету
Прежде чем сразить всех «Сентиментальной ценностью», Триер аккуратно исследовал одну из главных тем своего творчества — семью. «Громче, чем бомбы» (2015) — его первый англоязычный фильм. История рассказана от лица трёх мужчин: отца и двух сыновей. Все они переживают смерть жены и матери, военного фотографа. Каждый справляется с утратой по-своему, и Триер показывает, как дети невольно копируют поведенческие паттерны своих родителей. Кино довольно откровенно говорит о поколенческой памяти и о том, как по-разному мы можем проживать одни и те же события.
Чуть позже Триер продолжит эту тему «Тельмой» (2017) — сверхъественной драмой о девушке и её строгой религиозной семье. Режиссёр отмечал, что отношения Тельмы с отцом продолжают линию токсичной семейной близости из его предыдущего фильма. Технически эти работы Триера можно назвать самыми «холодными» и отстраненными: в них почти нет привычного северного уюта или свойственной Триеру теплоты. Оба фильма показывают семью как источник наследственной боли и недосказанности. Видимо, сначала нужно было заглянуть в самые тёмные уголки собственного сознания, а позже вырваться к свету, чтобы признаться в любви семье и кинематографу — тому, из чего и состоит Йоаким Триер.
Нежность — новый панк
«Сентиментальная ценность» ощущается как прощальная работа Триера. В ней он собрал всего себя: здесь и образ потерянного человека, и семейные драмы, и моральная дилемма, связанная с искусством. По духу это кино продолжает триеровские традиции с холодным естественным светом, синефильскими шутками и многослойными персонажами, но идёт дальше и говорит о кино, как о настоящем языке любви. Сёстры Нора и Агнес с трудом выходят на контакт с отцом — им непросто забыть детские травмы и непроработанные обиды. Густав давно отдалился от семьи, погряз в работе, бросил девочек и семейный дом. После похорон матери он решает связаться со старшей дочерью и предлагает ей главную роль в своём новом фильме. Девушка отказывается, а раны прошлого начинают кровить ещё сильнее.
Помимо бережной семейной сонаты, которая бросается в глаза первой, это ещё и нежный рассказ об объединяющей силе кино. Густав общается с двумя дочерьми через фильмы. И причём неважно — свои (он знаменитый режиссёр) или чужие. Кино для него служит медиумом, который помогает людям разговаривать; даже если при этом они не общаются напрямую. Может, если бы не съёмки, Густав так и не нашёл бы в себе силы восстановить контакт с детьми и проговорить им свою правду через текст.
Игрового задора в Триере ещё полно; все как будто повзрослели, перестали бояться ответственности и отпустили обиды. Конечно, это не универсальный рецепт для каждого, но иногда стоит снять свои тёплые кашемировые свитера, снести родные, но терзающие стены и построить что-то новое. И совсем необязательно при этом тонуть в слезах и злости — фильмы Йоакима полны света и надежды, которых нам так не хватает сегодня.
